Ходячее недоразумение в академии Примы

Наконец я от всего этого так устала, что замолчала и насупилась, не желая больше говорить и об-сле-до-вать-ся. 

Наконец, он взял меня на руки, сел на стул и, взяв мои ладошки в свои, заглянул в глаза:

— Солнышко, ты хочешь, чтобы у нас с тобой появилась тайна о волшебном ключике? Такая тайная тайна, о которой никто и никогда не будет знать? 

— А мама? — заинтересовалась я возможностью иметь с папой свою тайную тайну. 

— Ей мы тоже расскажем. Вернее, я расскажу. Но больше никто не должен узнать о том, что ты съела ключик. Слышишь, никто и никогда! Это будет наша самая тайная тайна навсегда!

— Навсегда?! — впечатлилась я. — Хорошо, — и улыбнулась, радуясь, что папа наконец закрыл медицинский чемоданчик. 

— Ты никому не должна говорить, что съела Ключ. Ты вообще должна забыть, что заходила в эту комнату и что-то здесь видела. 

— Конечно, помнишь, но ведь на то она и тайная тайна, чтобы сделать вид, что ты обо всем забыла.

Тот день я и правда забыла. Полностью. Будто его и не было…

Я вынырнула из воспоминаний, будто из-под водной толщи, и вдохнула воздух, которого почему-то перестало хватать. 

Я видела папу! Видела так, будто только вчера с ним встречалась! Сердце защемило от застарелой боли, которую я умело скрывала ото всех и в первую очередь — от мамы, которой мои расспросы об отце давались очень нелегко.

На глаза навернулись слезы. Я так погрузилась в себя, что не сразу заметила, с каким алчным любопытством меня рассматривает де Мризье.

— Я знала! — расхохоталась она вдруг. — Ты все вспомнила! — и внезапно вцепилась пальцами в край круглого стола и наклонилась ко мне. — Как? Ну же! Скажи мне! Как ты это сделала?! Как активировала Ключ?!

«Это будет наша тайная тайна навсегда», — прозвучал вдруг папин голос в голове. 

Но я, какой бы наивной и доверчивой ни была, и без этого понимала, что таких людей, как де Мризье, вести к Божественному Артефакту ни в коем случае нельзя. Хотя мне все равно не верилось, что я на это вообще способна. Да и жили ведь мы столько тысячелетий без знания о его местоположения и дальше проживем.

— Ничего я не вспомнила. Просто увидела отца, — соврала я.

— Чушь! Я видела! Видела, что ты вспомнила! — она резко вскочила со стула, и тот упал.

— Да! Вспомнила! Вспомнила своего отца! — уже не пытаясь скрыть боль в глазах, прокричала я.

Магистр явно засомневалась, но, видимо, такой поворот событий ее никак не устраивал. А потому она уперлась:

— Не верю! Я видела по твоим глазам, что ты все вспомнила! Теперь тебе не отвертеться! А будешь упрямиться, сыворотка правды у меня уже готова!

Этого я допустить не могла. Нужно отсюда делать ноги. Причем как можно быстрее.