Ходячее недоразумение в академии Примы

Я же всего одним глазком посмотреть, и если увижу что-то опасное, то тут же вернусь! А заикнись я о таком своем желании, меня же никто не отпустит!

Забытая параллельность так и манила, лишая спокойного сна и аппетита. С этим у меня, правда, никогда проблем не было, но все же. Мне ведь даже ходить никуда не нужно, просто пожелать…

Я прикрыла веки и, наконец, решилась.

Космос — первое, что пришло на ум, когда я открыла глаза. 

Я, словно Маленький Принц, стояла на своей крошечной планете и оглядывала другие, парящие в темном пространстве Вселенной. Они сияли и напоминали новогодние шары, вот только в глубине каждого был целый мир! Их вокруг было сто-олько-о-о… что глаза разбегались. И все эти шары были соединены между собой многочисленными чуть поблескивающими ниточками. 

Интересно, что это? Я протянула руку, чтобы дотронуться до одной такой, но гулкий и хриплый, будто со сна, голос меня остановил:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌— Не прикасайся. Это пути между мирами. Их легко нарушить неосторожным движением. 

Я вздрогнула всем телом и медленно обернулась. 

За моей спиной в каменном кресле сидел каменный человек. Вот только смотрел он на меня вполне живыми человеческими глазами! Жуть. Я сглотнула ком в горле и попятилась.

— Не бойся меня, Ключ мой, — прогудел он, еле двигая каменными губами.

— Ваш Ключ? — тупо переспросила я.

— И что мне нужно открыть? — спросила, пытаясь найти на нем замочную скважину? 

Хотя при чем тут замочная скважина? Я же не сама лично в нее полезу, чтобы провернуть язычок замка! И где у него вообще может быть замок? Какая же дичь лезет в голову!

Раздался гулкий ухающий звук, и я не сразу поняла, что статуя смеется!

— Ага, сплошное ходячее недоразумение, — буркнула под нос.

— Что ж, пришло время заняться уборкой…

Я вздернула вопросительно бровь? Что он имеет в виду?

— …За тысячелетия разрушилось много миров. Нужно убрать их из паутины. Они мешают, оттягивают магические потоки и… — он к чему-то прислушался и усмехнулся, — пугают бедных Ходоков, — подмигнул мне, будто только что узнал о моих приключениях в разрушающейся параллельности. 

Щеки заалели от смущения. 

А каменный человек медленно повертел головой — и камень на его лице начал трескаться. Повел плечами, согнул и разогнул руки, покрываясь мелкой сеточкой трещин, и медленно, опираясь на подлокотники, встал. Камень слетал с него, как старая штукатурка. А потом человек взял и встряхнулся, и передо мной предстал мужчина в возрасте, все еще припорошенный серым пыльным налетом. Он с удовольствием потянулся, словно вспоминая, как это — двигаться. 

Но на этом его метаморфозы не закончились.