Развод и девичья фамилия

 – Ты аристократка, а я ничтожество, и я тебя трахну, потому что я так хочу, а не ты! И можешь быть свободна, моя козочка. До следующего раза. И папочка ничего не узнает. Не узнает, правда ведь?

– Пошел. Ты. К чертовой. Матери, – раздельно выговорила ему в лицо собравшаяся с силами Аллочка. – Понял? Если ты больной, иди и лечись! Или отстань от меня! У меня на мобильном есть кнопка экстренного вызова. Я ее нажимаю, и они приезжают в течение одной минуты, это проверено. Хочешь? Нажать?

– Дрянь, – процедил Леша, улыбаясь, – дрянь паршивая! Какая же ты дрянь!

Аллочка вдруг поняла, что напугала его, и эта мысль подействовала на нее как живая вода на мертвого Ивана-царевича.

– Ты же знаешь, – он все еще улыбался, – я тебя, суку, из-под земли достану. Никто ничего не поймет, даже твой папочка. Раз – и нет тебя!

– Да тебе к тому времени будет наплевать, – пообещала новая решительная Аллочка, – есть я или нет меня! Если тебя даже удастся отскрести от асфальта, трахаться ты сможешь только в следующей жизни.

– Посмотрим, – процедил он, – сука!

– Посмотрим, – согласилась Аллочка.

Пальцы все еще горели, и руке было больно – почему-то стреляло в локоть, – но Аллочка неожиданно уверилась, что справится, непременно справится с этим самым Лешей, и ее гордость и самостоятельность не будут негодовать – она справится с ним сама. Уже почти справилась.

Ей нужно найти Киру и заставить выслушать ее.

На третьем этаже, где сидело начальство, было как-то странно – как будто нагрянула налоговая полиция и никто толком не знает, что нужно делать: то ли притвориться, что ничего не происходит, то ли совершить массовое самоубийство, чтоб долго не мучиться.

В приемной, куда Аллочка первым делом заглянула, находились Батурин, секретарша Раиса и незнакомый высокий мужик в очках.

– Доброе утро, – пропищала Аллочка. И голос, и тон показались ей ужасными, – извините, пожалуйста, Кира Михайловна на месте?

– Она… сейчас занята, – неуверенно произнесла Раиса и посмотрела на Батурина, – только вот… Григорий Алексеевич… а Кира…

В коридоре, за спиной Аллочки, останавливались какие-то люди, заглядывали внутрь.

– Зайдите, – приказал ей Батурин, – и закройте за собой дверь.

Аллочка послушно втиснулась в приемную и прикрыла дверь перед чьим-то любопытным носом. Кажется, это был Верочкин нос. Аллочка испытала прилив здорового злорадства.

– Что вам нужно?

– Григорий Алексеевич, мне нужно поговорить с Кирой Михайловной. Прямо сейчас.

Незнакомый мужик усмехнулся. Батурин вздохнул.

– Вы можете поговорить со мной. Не сейчас, а через… часок.