Развод и девичья фамилия

Есть он, есть она, и жизнь, одна-единственная, ведь никто так толком и не знает, будет ли когда-нибудь второй шанс. Он не может жить без нее – не в том смысле, что его каждую минуту тянет утопиться, а просто не может, и все. Ему неинтересно и незачем работать, он перестал ждать выходных, и дальних поездок на машине, и в рестораны перестал ходить – он не любил, зато Кира очень любила вкусную ресторанную праздность, а теперь оказалось, что он тоже все это любит, но только если вместе с ней. Он перестал смеяться, и злиться тоже перестал – не на кого было, – и радоваться, и огорчаться всерьез, и выяснилось, что вся жизнь у него, как у старика, только в воспоминаниях, и он был уверен, что никогда больше не построит ничего такого же важного и значительного, как в этих воспоминаниях, если будет строить один, без Киры.

Он никогда не смог бы этого объяснить – бревно бесчувственное! Кроме того, он почти не умел выражать словами сколько-нибудь сложные чувства – машина вычислительная! Но ему казалось, что если она поймет, как он ее хочет, как она ему нужна, то поймет и все остальное – и, как всегда, избавит его от зарослей слов, в которых он путался!.

– Кира… – прошептал он, и вдруг тихий звук снаружи дома совершенно отрезвил его. Он перестал хватать, тянуть и тискать, замер и прислушался.

– Что, – спросила рядом его жена, – ты что, Серый?

От того, что он с ней делал, она напрочь забыла, что они «в засаде».

– Тихо, – беззвучно выговорил Сергей, – он уже здесь.

Звук повторился – чуть погромче, как будто царапалась кошка. Что-то стукнуло и опять замерло, только светила луна, освещала голые ветки сирени, которые снизу были видны Кире.

Она вдруг перепугалась не на шутку.

А как же бомба, которая не падает дважды в одну воронку? Кира точно знала про эту бомбу, что она – не падает, пока не услышала этот зловещий и тихий звук под стеной.

– Серый?!

– Тише!

Он встал на колени и затолкал Киру себе за спину, в темный угол, но она немедленно выбралась оттуда – в конце концов, у нее был свой, отдельный «кольт», и она могла бы им воспользоваться, если бы не перепугалась так сильно. Сергей резко и бесцеремонно зажал ей рот рукой. Зажал и отпустил, как бы приказывая больше не разговаривать.

Господи, но ведь бомба не падает дважды!"

"И все-таки он пришел.

Тим останется один. Совсем один.

Он не справится, он же дурачок. Он совсем дурачок, и он не должен остаться без них.

Под окном что-то завозилось, как будто металлом скребли металл, потом послышались ровные поскрипывания – очевидно, он вывинчивал шурупы.