Развод и девичья фамилия

Подлетела и поцеловала с разгону, и смутилась, и остановилась, и как будто отступила.

– Привет, – сказала Кира весело. Аллочка была что-то уж слишком хороша, как будто не она вчера хрипло дышала на плиточном полу, и закатывала глаза, и с трудом приходила в себя, да и то только после батуринской пощечины.

Все вразнобой поздоровались, и Кира пробралась поближе к Батурину. Под многочисленными взглядами ей было неловко и хотелось, чтобы все отвернулись. Раньше ничего подобного она не испытывала. Гальцев издалека загадочно усмехался.

Из-за того, что было у нее в портфеле, Кира чувствовала себя от капитанской усмешечки ничуть не лучше, чем вчера в вестибюле.

Нет, наверное, все-таки лучше.

– Хорошо, – увидев ее, сказал Батурин, – значит, в конференц-зале. Мы сможем забрать из редакции компьютеры, я договорился. Номер переверстаем. Весь. От начала до конца. Магда Израилевна, фотографии погибших охранников. Найдете?

– Конечно, Григорий Алексеевич.

– Кто поедет в больницу, решим по ходу.

– А кто в больнице, Григорий Алексеевич?

– Гардеробщица. Ну, которую на крыльцо выволокли перед самым штурмом, – объяснил он Кире, и она вдруг сильно побледнела, до зелени.

Но он знал теперь, что бледность ее почти ничего не значит. Она будет держать себя в руках, никаких истерик и посттравматических психозов. – Информацию о террористах я раздобуду сам.

– Можно мне, Григорий Алексеевич? – предложил Леша Балабанов.

– Нет, – отрезал Батурин, – про них вообще забудьте. Я сам.

Леша пожал плечами и усмехнулся.

– О двух других погибших тоже собрать информацию. Они не наши, из конторы на четвертом этаже. Вась, ты сделаешь.

– Хорошо.

– Вопросы?

Все задвигались и посмотрели друг на друга.

Вопросов ни у кого не было. Маросейка ревела машинами. С зонтов лило за шиворот и на ноги. Обычное дождливое утро.

– Нет вопросов, – констатировал Батурин, – тогда пошли. Времени мало, а работы много, ребята. Под вечер всех пустят на рабочие места. Спасибо всем, кто пришел нас поддержать.

– Григорий Алексеевич, а правда, что это вы вчера всех…

Батурин помолчал.

Что-то он скажет, подумала Кира.

– О моем героическом прошлом, – заявил Батурин, – я поведаю всем желающим за рюмкой чая после того, как мы разгребем завалы.

Устроим банкет, выпьем, и я отвечу на любой вопрос. Почти на любой! – Он повысил голос, перекрикивая поднявшийся веселый и уважительный шум. – Приглашаются все присутствующие. А пока пошли, сделаем номер гвоздем сезона и утрем нос всем, кто думает, что мы раскиснем!

Костик никогда не умел так говорить с людьми. Он был неплохой начальник, но так – не умел.

– Очухалась? – спросил Батурин, переждав, когда пройдет народ, потянувшийся в обход здания, к дверям конференц-зала. Гальцев куда-то подевался.

– Все в порядке.