Развод и девичья фамилия

Вас с Костиком надо было сразу поменять местами, но это…

– Невозможно, – подсказал Батурин.

– Невозможно, – согласилась Кира. – Если бы он был жив, этого никогда бы не произошло.

– Я знаю.

– Нам надо переверстать всю первую полосу. Найти фотографии, куски из его старых или невышедших материалов, что-нибудь трогательное. – Она говорила и терла лицо. Из-за сложенных ковшиком ладоней голос звучал глухо. – Ты сам напишешь или мне попросить кого-нибудь?

– Давай дадим на полосу всех сразу.

– Кого – всех?

– Всю редакцию. Всех, кто его знал. Журналистов, верстальщиков, компьютерщиков, редакторов.

– Детские фотографии? – предложила Кира.

– Студенческие, – задумчиво продолжил Батурин, – может, еще что-нибудь есть, например, баррикады у Белого дома в девяносто первом, премии, судьбоносные репортажи. Есть?

– Ну конечно, есть. Его даже в Нью-Йорке награждали. Ну, не его одного, а с Володей вместе, и Артема Боровика, если я не ошибаюсь.

Весь этот цинизм, стремление подать «покрасивше», выжать слезу, заставить переживать и потрясать кулаком в адрес неведомых убийц были просто их работой.

– Гриша, ты знаешь Потапова? Лично знаешь?

Дмитрий Потапов был министром печати и информации.

– Знаю.

– Поедешь?

Батурин посмотрел внимательно.

– Только собрание проведу.

– Да, – сказала Кира, – собрание. Как ты думаешь, все уверены, что это я его… убила?

– Или я? – предположил Батурин.

– Почему ты?

– А почему ты?

– Потому что его нашли мертвым в моем подъезде.

– Потому что вчера он на всю редакцию орал, что меня уволит.

– Он еще орал, что уволит Аллочку Зубову из отдела новостей. Новенькую, ты ее не знаешь. А у нее папа президент «Внешпромбанка».

– Вот именно, – сказал Батурин. – Может, это она его убила! Или папа кого-нибудь нанял.

У Аллочки были несчастные карие глаза и очень темные волосы, не достающие до плеч и выстриженные неровными, загибающимися вверх прядями. Без очков она казалась странно юной, и запах ее духов очень шел ей, Батурин это отлично помнил.

– Как к нему в портфель могла попасть твоя рукопись? – спросил он, прогоняя из головы Аллочку Зубову – вот как, оказывается, ее зовут! – Он что, все время носил с собой твои рукописи?

– Гриш, я не знаю! Правда! Я сказала бы, если бы знала.

– Какая записка с угрозами? – спросили у двери, и Кира с Батуриным разом вздрогнули, как семиклассники, застигнутые с сигаретами.

– Здрасте, – неприветливо произнес ее бывший муж, подошел, потянул на себя стул и плюхнулся.