Мы не навсегда

Вы на волю собираетесь, Марк Юрьевич? Или болтать будете?

– Очень хочу… К Глебушке и Соне… Как думаете, она обрадуется? Мне можно приехать к ней вот так – внезапно, как снег на голову?

– Конечно, можно. Марк, она вас любит. Слышали бы вы, как она вас защищала и просила следователя пересмотреть ваше дело. Вам повезло, – улыбается Мирон. – А я не скажу, что мне повезло – следком навалил на меня теперь и дело о гибели Павла. Видимо, не могут они без моей помощи.

– Спасибо, Мирон. Подождете меня? Надеюсь, подписание документов не займет много времени.

– Сразу к Софье?

– Нет, сначала домой.

Хочу отмыться от въевшегося под кожу запаха.

Не глядя подписываю какие-то бумаги. Мне возвращают телефон и личные вещи. Провожают к входу и коротко прощаются. Вот и все… Я свободен. От неволи, собственных предрассудков и страхов. От чужого мнения, чужой неверной жены… И от пьянящего ощущения свободы за спиной вырастают крылья. Кажется, достаточно оттолкнуться от земли и воспарить над всем миром…

– Здравствуй, воля, – произношу тихонько, вдыхая вкусный запах увядших мокрых листьев. Дышу так глубоко, что кружится голова, а на глаза набегают слезы.

Честно, я не ожидал, что все произойдет так быстро… Это все Мирон. Не иначе, он не простой человек, а волшебник.

Бросаю скромную поклажу на заднее сиденье машины Мирона и сажусь вперед.

– Спасибо вам за все. Вы для меня, как…

– Не стоит благодарности, Марк Юрьевич. Я преданно выполняю свою работу. Уж такой я человек – трудоголик, сделавший работу своей женой.

– Еще раз спасибо.

По дороге звоню Глебу, вызывая в сыне радостным известием приступ восторга. Он божится, что приедет домой раньше нас и «пап, я бросаю все дела, заказываю вкусный обед и лечу домой».

В общем, меня ждут. От волнения и счастья слова и мысли путаются в голове. Разум как будто отступает, преклоняясь перед слепым и безграничным счастьем. Мы ждем Глеба всего минуту. Мирон не успевает заглушить двигатель, как машина сына торопливо влетает во двор. И из-за руля он в прямом смысле этого слова вылетает.

– Папка! – кричит мой великовозрастный парень, распахивая дверь и почти вытягивая меня на улицу. – Боже мой, а похудел как… Я так рад, не представляешь. Пап, у тебя ничего не болит? Сильно голодный? Виноват, я себе ничего сам и не готовлю.

Тебя нет, и некому…

Глеб тараторит, как обычно, а я молча его обнимаю, только сейчас понимая, как соскучился. Они ведь даже не успели с Соней познакомиться… Не дело, надо исправлять ситуацию.

– Сынок, я и сам не ожидал. Ну идем, скорее.

Прощаемся с Мироном и торопливо поднимаемся в квартиру. Глеб суетится и помогает мне разбирать сумки с вещами. Звонит курьеру с просьбой поторопиться с заказом. А я все-таки пишу Соньке сообщение.