Мы не навсегда

– Сонь, Мирон Альбертович прислал адрес Виктории Павловой, – тихонько говорит Марк.

– Уверена, он разузнал о ней все. Я права? – поджимаю губы.

– Да ничего особенного он не узнал…

– Сколько ей? Двадцать?

– Двадцать семь, – Марк сочувственно вздыхает.

– Мда… Поедем?

– Конечно. Ты это… Не накручивай себя, ладно? Ты потрясающая женщина… Добрая, нежная, чувствительная. Я видел, как ты прижимала этого малыша. Сонь, это выглядело… благородно. Он ведь не виноват, что его родила не ты, – пылко произносит Марк.

Наверное, он прав – со стороны я выглядела разомлевшей гусыней…

– Это просто… материнский инстинкт.

 – Спешу оправдаться, резко дергая ложку для обуви, висящую на крючке.

– А вот и нет. Это ты… такая. И не спорь.

– Барсов, вы наделяете меня несуществующими благодетелями, – отвечаю, подхватывая Ричарда на руки.

В салоне автомобиля повисает тягостное молчание. Я переписываюсь с Аленой и Толей Арзамасовым, отвлекая себя от мыслей о встрече с соперницей. Павла уже нет, и неясно, кто в этой борьбе вышел победителем? У Вики хотя бы есть ребёнок… «А у тебя, Сонька отличный мужчина! Разве плохо?», – укоряет меня совесть.

Правда, он немножко женатый… Но это мелочи.

– Переулок Рогожникова. Приехали, шеф.

Ах вот где она живет? Недалеко от кафедры и научной лаборатории Павла! Теперь понятно, где проходили его ночные «исследования».

– Михалыч, погуляй с собакой, – просит Марк. – Мы постараемся быстро управиться.

– Идём, Сонечка.

А это уже мне… Сердце пускается в пляс от волнения… Гонит по венам кровь и больно ударяет рёбра. А потом успокаивается от крепкого мужского объятия… Как хорошо, что есть Марк… Сильный, надежный, верный… И как хорошо чувствовать себя защищённой и нужной…

– Квартира двадцать три, – произносит он, не выпуская из ладони мою кисть.

 – Она же не откроет?

– Нет. Подождём, пока кто-нибудь выйдет.

Топчемся на площадке возле металлической коричневой двери, стараясь не вызывать подозрений. Марк пытается отвлечь меня разговорами, но получается плохо… Я мыслями там – в двадцать третьей квартире. Из подъезда выходит старушка с персиковым пуделем. Марк цепко хватается за дверь, пропуская вперёд старушку и помогая войти мне.

Осматриваемся и поднимаемся на третий этаж. Старая девятиэтажка, обшарпанный подъезд и грязный лифт. Не очень-то Павел заботился о комфорте любовницы… Вот она, зловещая квартира… Дверь приоткрыта. Из неё льётся тонкая полоска света. Марк осторожно наклоняется и прислушивается.

– В квартире никого нет. Но… почему она открыта?

– Может, полицию вызовем? – испуганно произношу я. – Вдруг она там… мертвая?

Марк распахивает дверь и ступает внутрь.