Мы не навсегда

Помню, как он кормил меня пирожными на крыше… Как впервые поцеловал… Жаловался на больничную еду, связывая мою стройность с ее употреблением… А сейчас я пациент, а он… Влиятельный чиновник, обедающий в лучших ресторанах города. Хотя нет… Его, наверное, беременная жена вкусно кормит?

Ванечка хнычет и покашливает, пробуждая меня от раздумий. Вот она моя реальность – больной ребенок, сын покойного изменщика-мужа… И в этой реальности меня даже покормить некому! Ловлю себя на мысли, что сегодня случится первая ночь в роли…няни…

Переодеваю малыша в чистый комбинезон, развожу молочную смесь и принимаюсь за кормление.

Ваня ест вяло, кашляет, хрипит, злится… Прижимаю малыша к груди и принимаюсь медленно расхаживать по палате. Похоже, ночь сегодня будет «веселой». Интересно, это со всеми малышами так? Ванюшка засыпает, пригревшись и беззащитно сложив перед собой ручки… Маленький, пухлый и… замечательный. И почему я его так боялась? Допиваю смесь Вани, радуясь незатейливому ужину. Пока малыш спит, принимаю душ. На цыпочках возвращаюсь в палату и склоняюсь над люлькой со спящим малышом. Прислушиваюсь к его дыханию, утопая в водовороте чувств. В нем волнение, нежность, забота, обида на его родителей… Все смешалось в странный коктейль. Он струится по венам, заставляя сердце больно сжиматься и толкать ребра, напоминая мне о том, что я живая… Почти не раздумывая, забираю Ваню из люльки и кладу с собой… Так мне спокойнее…

Утро врывается в нашу маленькую уютную палату голосами, звуками, стуком падающих на подоконник капель дождя… Ваня спокойно спит под моим боком, посасывая пустышку… Раскладываю по полочкам события прошедшей ночи, невольно наполняясь уверенностью.

Ты справилась, Софья Васильевна… Так что с ярлыком плохой няни стоит повременить. Я воспользовалась больничным ингалятором и всего один раз покормила Ваню. А потом мы сладко заснули под умиротворяющий шум дождя…

Утро в детском отделении не многим отличается от утра в нашей «травме». Сбор анализов, осмотр врача, завтрак, к слову, очень вкусный, процедуры… К одиннадцати часам я ощущаю себя умирающим лебедем, не иначе! Ложусь на кровать, по привычке пристраивая малыша возле бока, и закрываю глаза.

Может, удастся заснуть? Ваня рассматривает мое лицо и взмахивает ручками, пытаясь коснуться… Ловлю его крохотные пальчики и невольно улыбаюсь. Наше умиротворенное уединение нарушает осторожный стук в дверь…

– Да, входите, – приподнимаюсь на локтях, ожидая увидеть врача.

– Привет, Сонька, – в проеме мелькает голова Арзамасова. – Я тебе поесть принес. Бульон и вареную картошку.

– Толечка, спасибо огромное, – присаживаюсь на краешке кровати и беру Ваню в руки.

Толя удивленно рассматривает нас.