Когда закончится август (ЛП)

— Мы должны оставаться позитивными, — отец Ноа взял мои руки в свои. — Ты веришь в молитву?

— Честно говоря, я выросла без религии и никогда особо не молилась.

Но я молилась без остановки с тех пор, как уехала из Вермонта. Это почти инстинктивно, просто отчаянные желания для любого, кто будет слушать.

— Хорошо, — он кивнул. — Продолжай в том же духе.

— Я так и делаю — я замолчала, мои эмоции переполняли меня. — Мистер Каваллари, Ноа для меня всё.

Все еще держа меня за руки, он сказал: — Ты так много значишь для него. Когда он говорит о тебе, он весь светится, как никогда раньше.

— С ним все должно быть в порядке. Он просто обязан быть в порядке.

Краем глаза я заметила женщину с длинными темными волосами. Я поняла, что это Оливия, бывшая жена Ноа.

Она посмотрела прямо на меня. Со слезами на глазах она сказала: — Ты, должно быть, Хизер.

— Я — Оливия. Я знаю. Приятно познакомиться.

— Я тоже рада с тобой познакомиться.

Удивительно, как такие чувства, как ревность, могут отойти на второй план во время кризиса. Странно, но я хотела, чтобы она была здесь.

Ноа нуждался в поддержке и в хорошем настроении всех, кто заботился о нем прямо сейчас.

Оливия обняла Мистера Каваллари.

— Что происходит, Нил? — спросила она.

— Мне сказали, что операция продлится около пяти часов. У нас еще целый час впереди. Никто не выходил с тех пор, как его забрали, — он отпустил ее. — Пойду посмотрю, может, удастся что-нибудь выяснить. Я сейчас вернусь.

Нил ушел, оставив нас с Оливией одних в приемной.

— Ты быстро добралась, — сказала она.

— Так быстро, как только могла.

Внезапно появилась Минг. — Привет.

— Минг, это Оливия, бывшая жена Ноа.

— Знаешь, я видела его сегодня, — сказала Оливия.

— Да. Он выглядел хорошо. Абсолютно здоровым.

— В котором часу ты его видела?

— Около полудня. Я заехала к нему домой минут на пятнадцать, чтобы он мог познакомиться с моей дочерью. У нее была назначена встреча с врачом в этом районе.

Я вспомнила о телефонном сообщении, которое оставил мне Ноа. Это было где-то около часа дня. Должно быть, это случилось сразу после ее ухода.

— Значит, он совсем не выглядел расстроенным? — спросила я.

Оливия казалась такой же встревоженной, как и я.

— Знаешь, что он сказал мне напоследок? — спросила она.

— Что я хорошая мать и он гордится мной, — она разрыдалась. — Мы через многое прошли, так что это действительно означало, целый мир.

Я протянула руку, чтобы обнять ее. Мы обнялись, как два человека, нуждающиеся в поддержке друг друга. Сейчас не время для горечи или эгоизма. Все, что имело значение, — это то, чтобы Ноа выкарабкался. Он нуждался в нас — во всех нас.

— Он всегда так высоко отзывался о тебе, — сказала я, отпуская ее.

Оливия шмыгнула носом.