Когда закончится август (ЛП)

Я так разозлился на себя за это, что разорвал их в клочья. Вот как ты сводишь меня с ума.

Ее грудь поднималась и опускалась. — Я знала, что ты хочешь меня.

Она тяжело дышала. — Дай мне попробовать виски.

— Я же сказал, что тебе нельзя.

— Я не хочу, чтобы ты мне наливал. Я хочу попробовать его на твоем языке.

Ее горячий, голодный рот был таким, каким я всегда представлял себе, стоны, исходящие из него, заставляли меня настолько затвердеть, что мой член физически болел, желая большего.

Я целовал ее сильнее, пока она старалась не отставать от меня. Ни один из нас не отрывался даже чтобы вздохнуть.

Пальцы Хизер перебирали мои волосы, пока я пожирал ее рот. Я даже не узнавал проклятые звуки, которые издавал, звуки долгого голодания, наконец-то удовлетворенного. Любой, кто проезжал мимо, увидел бы, что я практически напал на нее, но мне было все равно.

Ее губы, ее рот, ее язык были так хороши на вкус, что я думал, никогда не смогу вздохнуть. Я провел руками по ее мягким, шелковистым волосам. Это казалось нереальным. Но это было неправильно. Так чертовски неправильно. Я крал то, на что не имел права, но черт меня побери, если бы я знал, как остановиться. Никогда еще ничего не казалось столь хорошим. Мне потребовалось все мое мужество, чтобы не отнести ее в лодочный домик и не взять все остальное. Я знал, что она даст мне все, что я захочу. И это чертовски напугало меня. Словно прочитав мои мысли, она произнесла одними губами: — Я хочу почувствовать тебя внутри себя, Ноа.

Её слова были как пощечина, реальность обрушилась.

Облизнув губы, чтобы спасти то, что осталось от ее вкуса, я закрыл глаза и затаил дыхание, намеренно отводя от нее взгляд. Я знал, что если посмотрю ей в глаза, это будет слишком сложно. Но это нужно было сделать.

Я мог разрушить ее жизнь одним неверным решением. Я не собирался отвечать за это. Я хотел владеть ее телом, но я заботился о её душе намного больше — больше всего на свете. Мне нужно было взять себя в руки, прежде чем я все испорчу для нее. Когда я наконец встретился с ней взглядом, она выглядела расстроенной, с блестящими глазами.

— Почему ты остановился? — спросила она.

— Я должен, Хизер. Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя, но я должен остановить это, пока мы не зашли слишком далеко.

На ее глазах выступили слезы. — Я тебя не понимаю. И никогда не пойму.

В этот момент к главному зданию вдали подъехала машина.

Я так без ума от тебя. Я— Тебе лучше уйти.

Эта фраза, возможно, была самой трудной вещью, которую мне когда-либо приходилось выталкивать из себя.

Ее зрачки потемнели. Теперь она выглядела взбешенной. — Неужели?

Ты хочешь, чтобы я ушла?

Мой разум был в смятении. Слова были прямо там, но не пришли.