Колибри

Мне нужно придумать правдоподобную ложь, хотя я понимаю – неважно, что я ему скажу – это всё равно его разобьёт.

Он меня любит, и я это знаю. Я не решила остаться с Сашей, точнее, я хотела бы этого, но не уверена, что всё к тому приведёт. Но за последние дни, за эти праздники, я поняла, что моя дальнейшая замужняя жизнь не имеет никакого смысла. Никиты постоянно нет рядом и мне хорошо от этого. Так не должно быть, это неправильно.

Я осознала, что с ним я ощущаю себя чужой, не настоящей. Я чувствую себя не в своей тарелке в нашей огромной квартире, я устала от постоянных вечеринок, от шумных компаний у нас дома. Я устала от того, что он меня не замечает. Я устала быть призраком в собственной жизни.

Он меня любит, я в этом уверена. Просто, он меня не знает. И я не дала ему шанса узнать меня.

С этими мыслями, я встретила маму, неуверенно выходящую на двух ногах из кабинета врача. Посмотрев на неё, я улыбнулась.

– Не хочешь где–нибудь пообедать? – спросила я, и она просияла.

– Конечно, хочу. Я месяц сидела затворницей дома.

– Индийская, европейская или итальянская кухня? – я подошла к ней, и поддержала за локоть.

Ей нужно время, чтобы привыкнуть ходить без костыля. Я один раз сломала ногу, это было в детстве, и помню это ощущение, когда ты вроде бы стоишь на двух ногах, но вторую слабо ощущаешь.

– Пицца. Хочу пиццу, – с энтузиазмом сказала мама.

Мы вышли из больницы, и я помогла ей устроиться в машине. Потом села рядом, на своё место и завела мотор. Подумав недолго, я решила поехать в центр города, бросить машину на какой–нибудь платной парковке и нормально вывести маму в люди.

– Может в кино сходим? – предложила я.

– Можно, – она нахмурилась, – Только не на ужастики.

Я расхохоталась, а потом переключила всё своё внимание на скользкую дорогу.

– Выберем какую–нибудь романтическую комедию.

– Это мне нравится, – протянула она.

Я встала на светофоре, и подключила мобильник к стереосистеме. Ткнув в экран, я включила музыку и опустила плечи. Моё настроение полностью передалось маме, и она спросила:

– Никита возвращается завтра, – сухо сказала я.

– Ясно, – она замолчала.

Я прибавила громкость, и отключила все мысли в голове. Музыка отразила то, что бушевало у меня внутри:

На дорогах была привычная серая слякоть, которая никогда не сочетается с зимней красотой на заснеженных крышах домов, на скамейках и тротуарах. Второе января было солнечным, и яркие серебряные блики появлялись на белоснежном одеяле, заставляя его сиять как драгоценный камень.

Любая другая бежала бы от него без оглядки, но не я могу этого сделать.

Вспоминая эти строчки, до меня наконец–то дошло, почему мне так хорошо с ним. Он меня знает. Он понимает ход моих мыслей, понимает меня.