Колибри

– Алиса, вы уверены в том, что вы только что мне рассказали? – спрашивает высокая женщина–следователь с сединой в густых локонах, собранных в пучок на макушке, – Потому что, если вы боитесь…

– Уверена. Это была случайность. Мы просто дурачились и пистолет выстрелил. Мой муж не хотел меня убивать.

– Но свидетель говорит другое…

– Ваш свидетель неправильно понял то, что видел.

– Зачем ты соврала? – спросил он у меня на следующий день.

– Он хотел тебя убить, – холодные пальцы сжимают мою ладонь почти до хруста костей.

– Он поступил правильно.

Я слышу, как заскрипели его зубы друг о друга. Я чувствую волны ярости, которые кружатся вокруг него. Его мощная энергия окутывает меня, и я не в силах посмотреть ему в глаза, когда говорю:

– Я хочу, чтобы ты ушёл, – наконец–то произношу я через силу, глядя в белый потолок.

Холодная рука дрогнула, и его пальцы разжались.

– Что? – спрашивает он непривычно сипло.

– Уйди. Просто уйди.

Из больницы меня выписали спустя месяц, или около того. Первым делом, я закрылась в своей комнате с Тео и долго прижимала его к себе, роняя слезы и обещая ему, что я никогда его не оставлю. Он не понимал всего, что случилось и что могло случится, и по-детски наивно гладил меня по голове, вытирая мои слезы крошечными ладошками и без остановки повторяя: «Мамочка, я тебя лублу».

Я тоже тебя люблю, сынок. Так сильно…

Никита появился спустя какое-то время с извинениями. Я приняла их, хотя, давайте откровенно – нет таких слов, которые можно сказать человеку, которого ты чуть не отправил на тот свет. На развод мы подали в апреле, еще месяц побыв в законном браке – того требовал порядок. Он уехал в Хельсинки, оставив мне неплохие отступные и попытавшись предложить алименты, но я отказалась.

Мне от него ничего не нужно.

Я не виню его в том, что произошло. Он сорвался. Если бы я могла повернуть время вспять, я никогда не согласилась бы выйти за него замуж – это было ошибкой, которая чуть не стоила мне жизни. Я никогда его не любила и никогда не была верной женой – даже в мыслях. Он заслуживает лучшего, и я верю, что он получит это, просто чуть позже. Все хорошее, что я смогла сделать для него – это убеждать из раза в раз следователей, что его выстрел был случайным.

Выздоравливая, я старалась не думать о Саше. Получалось неплохо, словно время, прошедшее в забытье, смыло все воспоминания о нем, и они больше не отдавались глухой, ноющей болью в ребрах. Я перевернула эту страницу в своей истории, глубоко вздохнула и сосредоточилась на том, что важно в данный отрезок жизни. Мама и мой ребенок, а еще – здоровье, которое теперь воспринималось как дар, посланный свыше.

Небольшой шрам от пули на правом боку я закрыла татуировкой, поставив большой черный крест на своем прошлом.