Кукла моего отца (СИ)

Возможно, корыстно решила, что сэкономлю на ужине. Впрочем, это оказалось ошибкой, потому что он отвёл меня в местную забегаловку.

Но на самом деле я испытывала к нему жалость. Он выглядел неуверенным в себе парнем, которого гнобят окружающие. И я знала, что так и есть, потому что он жил через тонкую стенку от меня и мне неоднократно приходилось слышать, как отец его поколачивает, а мать постоянно отчитывает. В семье ему отводилась роль пустого места, и он нужен был родителям лишь в день получения зарплаты. Почему он не ушел из дома, мне было не известно.

Когда меня освободили из-под стражи, отец не захотел жить в новом доме со свежим ремонтом, мебелью и консьержем. Ему оказалась милее наша халупа, где каждый ободранный угол знаком. Я не стала возражать, мне не хотелось, чтобы он привыкал к тому уровню жизни, который я, возможно, не смогу ему обеспечить спустя пять лет брака. Поэтому Тони стал свидетелем того, как из бедной девчонки я превратилась в жену медиамагната.

И как бы банально это ни звучало, но он решил меня шантажировать своим знанием моего прошлого. Я вовсе не боялась, что всем станет известно, что Теа Сандерс – бывшая нищенка, а этот брак – очевидный мезальянс. Кроме того, я не сомневалась, что Бенджамин подчистит всё в прессе. Куда больше я переживала за самого Тони, понимая, что супруг запросто может сравнять его с землёй и под землёй оставить.

Каждый раз ему требовалось денег всё больше и больше. Жадность росла и не знала границ. Мистер Сандерс следил за всеми моими тратами. Это ведь вовсе не сложно, изучая распечатку баланса платиновой кредитки, которая ежемесячно пополнялась с его счета. Его не заботили покупки шмоток, а вот снятие наличных – очень. Он подозревал, что я могла бы откладывать себе средства на будущее без него и пресекал каждую попытку. Поэтому возможностей получить наличные оказалось ничтожно мало.

Единственный способ, который я использовала постоянно – это сметала с прилавков брендовых магазинов безбожно дорогие шмотки, аксессуары и прочую ерунду, которую можно потом вновь вернуть в магазин или на крайний случай сдать в ломбард. Вместо зачисления денег обратно на карту я просто требовала выплаты налом. Немедленно.

Редко кто мне отказывал в подобной просьбе.

В какой момент Тони подсел на наркоту, я не поняла. Но я по-прежнему считала его безобидным. Глупость во мне ещё не умерла. И хотя я знала, что Бенджамин от меня не отстанет, я уступила настырным требованиям Тони снять для него деньги в банкомате. И пошла с ним... Через ту грязную подворотню, где меня подстерегали друзья убитого мною четыре года назад насильника. Те самые, что ждали своей очереди.

– Прости, – слышу от Тони, а сама смотрю на него в ужасе, понимая, что он загнал меня в ловушку.