Кукла моего отца (СИ)

Сейчас мне не нужны предварительные ласки, хочется лишь ощущать, как его член распирает стенки влагалища. До боли и слёз в уголках глаз. Но в этот момент мне так сладко и хорошо, что с уст срывается лишь стон. И мольба.

– Пожалуйста, – прошу его о чём-то, и он тут же выполняет мою просьбу. Погружается глубже, сильнее. Его пальцы впиваются в моё бедро, пока я, прижатая к холодной стене, раскрыта для каждого его удара. Внутрь себя.

На какое-то мгновение я отключаюсь. Не могу сообразить, сколько времени провела в забытьи. Минуту или час.

Постепенно органы чувств возвращаются в рабочее состояние. Ощущаю, как прохладный ветер лижет разгорячённую кожу. Йен рядом, прижимает меня к себе. От его тела исходит жар, и я непроизвольно тянусь к нему ещё сильнее.

Чувствую его тяжёлое дыхание в висок и понимаю, что он уткнулся лбом в холодный камень стены. А ещё шарахает мысль, что из меня вытекает его сперма. Жмурюсь в ужасе, осознавая размер допущенной ошибки. Эндорфины летят в моей крови вниз, как с русских горок, вместе с моим настроением.

Я упираюсь руками в его грудь, отталкивая, и поднимаю спущенное на талию вечернее платье. Оно из немнущегося материала, будто специально созданное для утех с любовником в антракте между частями театрального спектакля.

Йен смотрит на меня недоуменно. Его голубые глаза мутные, я вижу по ним, что он с трудом соображает. Кровь ещё не вернулась в ту часть тела, которая отвечает за мыслительную деятельность. Зато я будто вмиг протрезвела.

Нет, я ни капли не жалею о случившемся. Но вместе с тем не могу понять, как допустила едва ли не фатальную потерю контроля. Сейчас до меня доходит, как выглядело то, что мы с сыном моего мужа ушли вместе, едва ли не держась за руки.

– Ты не предохранялся, – ставлю ему в укор.

Он наконец отстраняется, отходит на шаг и принимается приводить свою одежду в порядок, рассматривая меня из-под ресниц.

– Представь себе, я не планировал тебя трахать, – отвечает он почти мягко. Без издёвки, и я начинаю понимать, какое испуганное и одновременно обиженное выражение на моём лице.

Он тут же поднимает руку, останавливая меня. Вся мягкость пропадает, глаза становятся холодными и жёсткими, а губы сжимаются в тонкую линию. И я догадываюсь, что он понял, что я собиралась сказать.

– Он не узнает, если ты не проговоришься.

Я почти физически чувствую, какую борьбу он ведёт с самим собой. Ему претит скрываться от отца.

– С-спасибо, – благодарю я, запинаясь, понимая, что в глазах парня я упала ниже некуда. Да и в своих, впрочем, тоже.

– Вытрись, – он достаёт платок из кармана пиджака и протягивает мне.

В голове тут же возникает образ путаны, которая только что позволила воспользоваться своим телом за небольшую плату в тёмном переулке и теперь стирает следы полового акта.