1
0В нем больше нет той веселости и беззаботности, с которыми он пришел. — Тебе нужно делать операцию.
— Надо, ага, — послушно соглашаюсь.
Мы все замолчали на пару минут, обдумывая патовую ситуацию. Вздыхая в ладони, я убираю упавшие на лоб волосы.
— Ладно, ребят. К чему все это? Давайте посмотрим правде с глаза, — обвожу их отчаянным взглядом. — У меня нет этих денег. Эта сумма немыслима для меня.
— Значит, если у тебя ее нет, ты должна подумать о том, у кого она есть. Попросить взаймы, — не уступает Тим.
— Бред какой, кто мне даст ТАКУЮ сумму?
Он поднимает указательный палец вверх. Неосознанно смотрю туда, куда он направлен. На потолке лишь ровная побелка.
— Тот, для кого она не является огромной, — заключает парень и торжественно смотрит на меня из-под очков.
— Я же не смогу ее отдать. Как? Эта сумма будет пожизненно висеть на мне. Кто, зная это, даст взаймы двадцать семь миллионов?
— Ммм, пока не знаю, девчонки. Я просто размышляю. Главная мысль: для тебя эта сумма непосильная. А для кого-то вполне себе обычная.
— А если сбор открыть? — встряла Злата. — Ну знаете, как по телевизору. Отправьте смс с кодом на номер…
— Там столько несчастных детей в очереди в этих фондах. И те ждут и надеются. Ты что? — махнул рукой Тима. — Сане там ничего не светит.
Очередной вздох над столом.
Мы еще недолго обмусоливали мою новость, потом Тим извинился и убежал на вечернюю подработку в интернет-кафе, обещав еще подумать, а мы со Златой поплелись по улице. Она загадочно притихла.
— Саш, я тебе скажу кое-что, а ты послушай. Не перебивай, даже если покажется что я несу полнейшую ахинею. Просто выслушай.
— Да, конечно. Я слушаю, — слегка напряглась я. Ее тон не оставляет выбора.
— Это даже хорошо, что Тима ушел, при нем такое не скажешь, — продолжала нагнетать обстановку подруга.
— Да говори уже! — не выдержала я. Злата поправила лямку джинсового комбинезона, собираясь с мыслями.
— Ты же еще девственница? — запнувшись, спросила Злата. Я замерла от неожиданности, что-то во мне сразу начало догадываться к чему она клонит.
— Ээ… да… Но причем тут…
— Ты можешь продать девственность, — тихо заключает она, вмиг покраснев.
Она, как и я, была невинной, и на тему половой жизни нам с ней нечего было обсуждать, кроме пары-тройки жалких поцелуев. Блин, поцелуи даже не являются частью половой жизни. Да, невинными в двадцать один могут быть только такие лохушки, как мы. Конченные ботанши.
Издаю нервный смешок.
— Злат, спасибо, конечно, за высокую оценку, но думаю ни одна девственная плева не была продана на аукционе за такую сумму.
— Ты можешь попробовать продать девственность и, например, несколько ночей.
— Много ночей, ты хочешь сказать.
— Ты с ума сошла?! — закипаю я.
