Мы знаем, что ты помнишь

Черстин взяла на себя хлопоты по приготовлению кофе. Пусть даже она иногда неправильно считала, но ее руки сами помнили, что делать, и сразу отмеряли нужное количество.

– Ты помнишь то лето, когда пропала Лина Ставред?

– Уф, да. Это сколько же лет прошло с тех пор? Ведь это было, кажется, в тысяча девятьсот…

– Девяносто втором. Магнуса еще тогда допрашивали, несколько раз.

– В самом деле?

Эйра уловила что-то такое в голосе матери. Желание уклониться, избежать расспросов на эту тему, что не было похоже на ее обычную забывчивость.

– Ты ведь помнишь, мама, как они забирали Магнуса на допрос? Почему вы никогда не рассказывали мне, что он встречался с Линой?

– Да-да… Что, серьезно, встречался?

Врачи в больнице говорили, что деменция еще не означает, что все пропало.

Воспоминания все равно остаются, просто до них становится труднее добраться. Как близкий родственник она могла бы помогать им оставаться на плаву. Врачи советовали почаще включать песни прошлых лет и вместе просматривать семейный фотоальбом.

– Лина рассталась с Магнусом за неделю до того, как она пропала, – продолжила Эйра. – Тебя саму тоже допрашивали, здесь, дома.

Вы где сидели, на кухне? А где же тогда была я? Ты подтвердила, что Магнус был дома в тот вечер, когда она пропала.

Черстин замерла с куском сыра в руках, словно не зная, для чего он нужен.

– Магнуса вечно не было дома по вечерам, – упрямо продолжала гнуть свое Эйра, – вы даже постоянно ругались из-за этого. Так почему же именно тогда, когда его девушку убили, он оказался дома?

Возможно, из-за болезни, но взгляд матери упорно ускользал прочь.

– Там был мальчик, который это сделал… Как же его звали-то?

– Улоф Хагстрём.

– Ну да, Улоф…

– Вы и на похоронах Лины были? – Эйру вдруг осенило, что она даже не знала, имело ли место подобное. Тело же так никогда и не нашли. В голове всплыли отрывочные воспоминания, телевизионные кадры с погребальной церемонии.

– Как вы могли столько лет молчать о таком?

Старческая, вся в морщинках и с прожилками сосудов рука неуклюже потянулась к ней, погладила ее по волосам.

– Но, дружок… Ты же была еще такой маленькой.

Эйра смахнула с себя руку, раздраженная, словно подросток, маминым прикосновением.

Эти слова и то, как Черстин их произнесла, нежно и одновременно напряженно, – тут даже пяти семестров полицейской школы не хватит, чтобы разобраться. Забыла ты или помнишь, подумала Эйра, но есть что-то такое, от чего ты хочешь меня оградить.

– Она призналась.

Это ГГ ей позвонил. Он сидел в машине, направляясь в Сундсвалль, а в салоне у него Брюс Спрингстин пел о бедном городке, мимо которого течет река, в которую ныряют юные влюбленные.

Мейан Нюдален была готова рассказать все уже на первом допросе.