Мы знаем, что ты помнишь

Полицейские не стали бы со мной церемониться, если бы узнали о моем прошлом. Мейан была согласна со мной: «Они проверят, кто ты, пробьют по базам, все выйдет наружу, и они свалят вину на тебя. Они заберут тебя, Трюггве, и что тогда будет со мной и с детьми?»

На этих словах Эйра внезапно ощутила холод, он пополз вдоль ее позвоночника, словно лето закончилось в одно мгновение.

– О какой девочке вы говорите?

Трюггве, казалось, ее не услышал, даже едва заметил, что она наклонилась к нему.

– А потом мы почувствовали такое облегчение, – продолжал он, – когда они нацелились на паренька Хагстрёма.

Ведь Улоф, если честно, был немножко хулиганистый. Мы всегда подозревали, что это именно он открыл клетку и выпустил на свободу наших кроликов. Но это был не он.

– В смысле, не он выпустил кроликов? – уточнил ГГ.

– В смысле, не он убил ее. А теперь он тоже лежит там почти мертвый… – Трюггве Нюдален утер пот со лба, на коже остался след от грязной ладони. Должно быть, он копался в земле или пытался занять себя какими-то другими делами, столярничал в доме или возился с участком – в общем, занимался тем, чем обычно занимаются люди летом.

– О чем вы умолчали в тот раз? – медленно спросила Эйра.

– О том, что я видел ее, – ответил Трюггве.

Его взгляд, словно прощаясь, снова медленно заскользил по двору, замирая на каждой постройке, как будто он хотел в последний раз увидеть все и запечатлеть каждую мелочь в своей памяти. ГГ хранил молчание. Эйра слышала его дыхание, он внимательно следил за ходом беседы, но, должно быть, понимал, что здесь уже ее территория.

– Вы о Лине Ставред сейчас говорите?

– Угу. Мы были на реке.

– Третьего июля 1996 года?

Он кивнул.

– Вы сказали полиции, что вас не было дома.

Что вы рыбачили… – Эйра старалась говорить спокойно, хотя сердце в груди пустилось в бешеный галоп, – …с Патриком, которому было тогда шесть лет?..

– И его двоюродным братом, тот на год помладше. Время было для них уже позднее, я это помню, потому что сестра Мейан жаловалась, когда мы вернулись домой. Уж как она тряслась над своим сыном, и сказать страшно. Критиковала все, что бы я ни делал.

Трюггве снова посмотрел на дом, словно хотел получить у своей супруги разрешение говорить дальше.

– Но ведь мальчишкам так куда интереснее.

Они сидели, перевесившись через борт лодки, ждали, когда дрогнет поплавок. В общем, были так увлечены, что, наверное, даже не заметили проплывающей мимо лодки.

– Лодки?

Весельная лодка, не моторная – вот почему она скользила так неслышно. Трюггве заметил ее, только когда они оказались совсем близко. Да и потом он ведь тоже был занят – шутка ли, оказаться на реке с двумя непоседливыми карапузами, которые висят, чуть ли не касаясь носами воды, хотя и не умеют плавать.

– Они? – переспросила Эйра.