Мы знаем, что ты помнишь

То, чего человек хочет больше всего в жизни, – однажды ты сама это поймешь. Если они оступаются, то нужно стоять крепко и не вмешиваться, но если ты упускаешь их окончательно, если твой собственный ребенок катится на дно, то тут уже не остается ничего другого, кроме как взять дело в свои руки. – От его бурной жестикуляции немного пива выплеснулось за край кружки. – Что это за мужик, если он не может спасти собственного ребенка?

– Он что, пил?

– Он оказался в затруднительных обстоятельствах.

– Кто, Свен Хагстрём?

– Да нет, что ты, с ума сошла! Паренек мой.

Его больше нет на свете. И то, что привело его к смерти, то же самое я видел и в нем, в Свенне то есть. Ту самую пустоту, которая появляется в человеке и выедает его изнутри.

– Вы с ним об этом говорили?

– Не знаю, можно ли назвать это разговором, но он напрочь избегал этой темы – так делают все, когда что-то причиняет им боль. – Густав стремительно обернулся, когда диктор на ипподроме объявил новый заезд и лошади понеслись. Грохот копыт, клубы пыли, все напряженно замерли, затаив дыхание. Народ был поглощен возможностью увидеть, как Халльста Бамсе вырывается в лидеры с неправдоподобным коэффициентом 640.

Эйра даже не заметила, что Август Энгельгардт стоит вплотную за ее спиной. На какое-то время она потеряла его из виду и вздрогнула, когда над ухом внезапно раздался его голос.

– Есть кое-что интересное, – произнес он.

– Погоди."

"На последнем повороте Халльста Бамсе занесло, и он перешел на галоп, диктор сорвался на фальцет, и Зачарованный вышел на чистое лидерство. Сенсации, на которую все так надеялись и заранее предвкушали, не получилось.

Судорога пробежала по рядам зрителей, послышался дружный выдох.

– Угадай, где, судя по всему, прячется один насильник, – Август оказался так близко от ее уха, что даже коснулся его губами – Эйра ощутила его теплое дыхание.

– Где?

Он кивнул на группу мужчин.

– Я последовал за одним из них – он забирал в кассе выигрыш после предыдущего забега. Тысяча крон. В такие моменты можно много чего услышать.

– Давай выкладывай.

Август Энгельгардт улыбнулся и сразу стал похож на невыносимого задаваку. Должно быть, это самый первый служебный успех в его жизни, подумала Эйра и посмотрела на часы.

Сразу отсюда никто не уйдет, все еще будут какое-то время находиться на ипподроме.

– Пойдем, угощу тебя чем-нибудь в ресторане, – предложила она.

– Картошкой с мясным соусом?

– Надеюсь, несколько листочков салата у них тоже найдется.

Вегетарианская революция еще толком не добралась до ипподромов в Норрланде, поэтому Августу достались скудный салатик и бутерброд с сыром, и мясные тефтельки с картофельным пюре и брусникой для нее самой.