Мы знаем, что ты помнишь

Она наугад сунула ее обратно. Она испытывала чисто детский стыд из-за того, что застукала свою маму за чтением чего-то эротического.

И тут ее осенило. Возможно, всему виной было то, что ее тело до сих пор хранило на себе следы одного любовника, так что любой судебный медик с легкостью мог бы их засвидетельствовать. Она же совсем ничего не знала о маминой личной жизни за последние девятнадцать лет. Или даже еще раньше. Родители развелись, придя к вымученному согласию. Едва ли не через год ее отец снова женился, из-за этого Эйра всегда подозревала, что именно он выступил инициатором развода.

Но что, если все было наоборот?

Она положила книгу на ночной столик, пообещав себе обязательно прочесть ее на досуге. Будет о чем поговорить с матерью, причем не раз и не два, потому что Черстин, кажется, забывала прочитанное. Эйре было интересно, по-прежнему ли ее мама способна получать наслаждение от красивого языка и сюжета или она укладывается спать с книгой только по привычке, потому что всегда так делала.

После этого она отправилась в душ. Ее тело казалось чужим и близким одновременно, с неприятным раздражением в интересных местах.

Эйра три раза почистила зубы, но привкус все равно никуда не делся.

Привкус спиртного. Его. Всего.

Когда она, немного запоздав, явилась в Управление, совещание уже началось. Эйра украдкой сунула жвачку в рот и, здороваясь с коллегами, старалась не дышать.

Она так и не смогла себе уяснить, насколько далеко продвинулось расследование. Прежде сотрудники работали куда более сплоченной командой, теперь же каждый носился сам по себе в зависимости от того, что требовалось на данный момент, то и дело отвлекаясь на другие дела.

Все было гибко, в движении. Это очень походило на изменения, произошедшие в обществе в целом, и само понятие «группа» отныне было весьма расплывчатым. Информация распространялась среди большого числа людей, объем знаний вырос, зато связи между сотрудниками ослабли. Эйра не знала, кто из них останется завтра, а кого она никогда больше не увидит.

– Сами посудите, – говорила следователь Силья Андерссон, чей голос Эйра раньше слышала, только когда они выходили на связь с Сундсваллем, – зачем оставаться в доме, в котором ты нашел труп своего зарезанного отца, особенно если ты сам и всадил ему нож в брюхо? Кому такое может понравиться?"

"– Психопату? – предположил Боссе Ринг.

Вот его она встречала пару раз – ветеран с тридцатидвухлетнем стажем и карьерой военного за плечами. Кривой нос, как у старого боксера, очочки в тонкой оправе.

Одни лишь голоса без лиц вводили в заблуждение и могли дать неверное представление о человеке.