Мы знаем, что ты помнишь

В конце концов его осудили за изнасилование, а его супруга неистово защищала его на суде и обвиняла восемнадцать женщин в даче лживых показаний.

Она отмахнулась от этой мысли. На этот раз все немного по-другому. Каждый случай по-своему уникален, каждый человек должен быть допрошен и выслушан. Каждая правда идет вразрез с другой.

– А я-то еще привез сюда детей… – это были последние слова Патрика, прежде чем запись разговора прервалась. – Чтоб я сделал это еще хоть раз – да ни в жизнь! Это я просто так говорю."

"Эйра перешла к допросам Трюггве Нюдалена, которые лежали отпечатанные у нее на столе.

Слышать их она уже слышала, но вот увидеть то же самое на бумаге – совсем другое дело. Здесь не было долгих пауз. И она могла пропустить затянувшуюся часть, где он объяснял, что случилось почти сорок лет назад. Как он то и дело начинал плакать, винил самого себя за то, что втянул в это дело свою семью, за то, что его сыну стало обо всем известно. Он так долго жил в страхе. А потом настал день, когда кто-то окликнул его по имени в магазине скобяных товаров, и он удрал оттуда. И все же бывали моменты, когда он мечтал именно об этом. Теперь ему даже из-за такой мелочи, как винтик или болт, приходится ездить за две мили в Крамфорс. Он не должен был никогда заводить детей, так было бы гораздо лучше.

Но Свена Хагстрёма он не убивал.

– Я не такой. Я бы никогда. Это вполне понятно, что вы так думаете. Простите. Простите. Я не хотел причинить ей вреда.

И он снова вернулся к случаю в Йевредале.

Трюггве Нюдален оставил о себе двоякое впечатление. С одной стороны, он как будто говорил искренне, но в то же время казался слишком… Эйра не могла подобрать нужного определения.

Чересчур рьяным, раскаявшимся? И настолько ли устраивало Мейан сомнительное прошлое ее мужа, как она утверждала, или здесь налицо классический пример угнетаемой жены, с которой дурно обращается супруг, а она все отрицает да еще вдобавок и защищает его?

А еще гнев Патрика – в чем на самом деле крылась его причина? Не был ли он на взводе уже тогда, в тот первый раз, когда она увидела его утром у дома Свена Хагстрёма, когда он сердился на медлительность полицейских? Хотел ли он специально засадить за решетку Улофа Хагстрёма? Подозревал ли он своего отца? Знал ли больше, чем показывал?

Эйра сходила налить себе кофе из кофейного автомата.

Вообще-то время для кофеина было уже позднее, но сейчас ей все равно было не до сна.

Трюггве Нюдалена задержали в обед. У них в запасе всего три дня. Скорее уже два с половиной.

Эйра поплескала себе в лицо ледяной водой, прежде чем снова вернуться на свое рабочее место.

ГГ посадил ее сюда не ради психологических анализов, она даже на секунду не позволила себе такого вообразить.