Лили

Лили, что просто теряю голову. Дрожь возобновилась. Она ухватилась за его плечи и прижалась к нему, ощущая стук сердца – его или свой собственный, сказать было трудно. Подняв руки, она наконец обняла его за шею. Они снова поцеловались. У обоих одновременно перехватило дыхание, тела напряглись, обуревавшая их жажда была так велика, что губ уже не хватало для насыщения.

– Может, спустимся в спальню, – прошептала она, задыхаясь.

– В каюту, – поправил он хрипло. – Тут темно, не споткнись на лестнице.

– На трапе, – в тон ему напомнила Лили. Они спустились, держась за руки. В каюте Клея стояла непроглядная тьма.

– Стой тут, – велел Дэвон, оставив ее в дверях. Послышался глухой удар и шипящий от боли вздох, но ожидаемого проклятья не последовало, вместо него из темноты раздался смех, и звук этого смеха согрел ее. Потом раздался звон кремня об огниво: Дэвон зажег свечу. Поставив ее в подсвечник, вделанный в крышку стола, он от первой свечи зажег вторую и перенес ее на тумбочку рядом с постелью.

Лили затрепетала, когда он подошел к ней. Дэвон взял ее за руки и поцеловал их по очереди, сперва тыльную часть, потом ладони. Большим пальцем он провел по ее ладони: ощущение оказалось таким волнующим, что у нее участилось дыхание.

– Тебе понравилось платье? – спросил он шепотом, касаясь языком бьющейся жилки у нее на запястье.

Лили взглянула через его плечо на платье, лежавшее на постели, там, где она его оставила, вновь аккуратно упаковав.

– О, Дэв, оно такое красивое!

– Последний трофей Клея. Я сказал ему, что хочу подобрать что-нибудь для тебя, и он послал Фолка в один из тайников, где они хранят свою добычу. Но знаешь… зря я все это затеял…

– … потому что оно тебе ни к чему. Совершенно неважно, что на тебе надето. В этом платье или в любом другом, ты все равно останешься прекраснейшей женщиной из всех, кого я когда-либо знал.

Ей хотелось плакать. Она поднесла руки к его лицу и коснулась его. Ее пальцы скользнули ниже, к круто очерченной челюсти, к сильному подбородку, к могучей шее. Его лицо, горящее желанием, выглядело беззащитным, и это редкостное выражение наполнило сердце Лили невыразимой нежностью. Она почувствовала, как он вынимает шпильки из ее волос, и через минуту они упали ей на плечи. Она знала, что не станет его останавливать, что уступит ему во всем, и поэтому ощущала такую слабость, что руки и ноги перестали ее слушаться. Они вновь поцеловались, Лили прижалась к нему всем телом, просунув руки под полы его куртки, чтобы коснуться его спины и широких плеч. Дэвон целовал ее так, что колени у нее неудержимо задрожали, а разум растворился в сладком вине соблазна.

– С другой стороны… – прошептал Дэвон и вновь принялся ее целовать.