Лили

Когда освобождение все-таки пришло, Дэвон тоже почувствовал себя совершенно обессиленным.

– Лили, – позвал он негромко, – милая, все хорошо, да?

Пряди ее волос прилипли к его влажной от пота щеке. Ему еле удалось поднять руку и дотронуться до ее плеча, для этого потребовалось неимоверное усилие. Лили все еще дрожала.

– Я сделал тебе больно, скажи?

Лили попыталась выпрямиться и заглянуть ему в лицо, но у нее не хватило сил. Ей удалось лишь повернуть голову, склоненную на его плечо, настолько, чтобы она могла произнести:

– Я не знаю, я ничего не понимаю. По правде говоря, мне все равно.

Из груди Дэвона, подобно далекому грому, вырвался глубокий вздох облегчения. Сквозь ее волосы, застилавшие ему глаза, он любовался соблазнительным зрелищем: ее раскинутыми ногами и округлыми, мягкими, словно светящимися матовым светом грудями. Чуть сдвинувшись в кресле, он попытался заставить ее сильнее сжать ноги. Она тотчас же поняла и крепко обхватила его бедрами. Но ощущение оказалось слишком волнующим: Дэвон издал хриплый крик, в котором смешались агония и экстаз, и Лили ослабила давление, тихонько смеясь. Оба глубоко вздохнули, гладя и лаская друг друга.

– Надо лечь в постель, – едва слышно проговорил Дэвон.

– Да, наверное. Но мне нравится это кресло. Мне его будет не хватать.

– А мы будем его навещать.

Лили с улыбкой посмотрела на Дэвона – Правда?

Лили осторожно повела плечами.

– Как ты, Лили? – Дэвон бережно провел рукой по ее коже там, где на ребрах был синяк, и заглянул ей в лицо.

Она ответила правдиво:

– Никогда в жизни мне не было так хорошо. Мне нравится то, что мы делаем, Дэвон. С тобой я чувствую себя…

– Я таких слов не знаю. Восхитительно.

– Это ты восхитительна.

– Это ты бесподобна. Лили счастливо рассмеялась.

– Изумительно! Неописуемо! Прекрасно!

– Все это относится к тебе.

Она расцеловала его, не веря его комплиментам, но чувствуя себя бесконечно счастливой.

Наконец они нашли в себе силы перебраться на постель и улеглись на ней, обнявшись и слушая плеск воды за бортом. Время шло незаметно, а может, и вовсе остановилось. Лили хотелось поговорить, описать свои новые ощущения, возникшие благодаря ему. Ей хотелось рассказать ему правду о себе, а больше всего – сказать, что она его любит. Однако только что обретенное доверие Дэвона было слишком хрупким, если она заговорит, оно может исчезнуть. Нет, этого ей не вынести. Лучше уж молчание. Даже обман – не слишком высокая плата за счастье. Власти над будущим у нее не было: за прошедшие несколько месяцев Лили хорошо усвоила этот урок. Сегодня, в эту ночь, в эту минуту она была счастлива. Остальное не имело значения.