Лили

– Может, позавтракаем в деревне? Уайли с утра немного не в себе и не припас ничего…

– Вон отсюда, черт тебя дери! Убирайся!

– Что-то мы сегодня с утра не в духе, а? Клей засмеялся и снова закрыл дверь. Вскоре они услыхали его шаги, поднимающиеся по трапу. Дэвон обернулся к Лили.

– Болван, – пробормотал он, не сумев, однако, скрыть веселой искорки в глазах за сердитой гримасой. Лицо Лили побелело, как простыня.

– Что случилось? – бросился к ней Дэвон. – Лили, он тебя не видел, это просто…

Она знала, что ведет себя глупо, но ничего не могла с собой поделать. Когда руки Дэвона обвились вокруг нее. Лили прижалась к нему всем телом.

– Что, что случилось? – Тепло ее кожи воспламенило его кровь, но он сдержался, стараясь успокоить ее. – В чем дело? Скажи мне, любовь моя, – добавил Дэвон, видя, что она по-прежнему не отвечает.

– Почему? Чего ты боишься? Лили знала, что он не успокоится, пока она не скажет ему.

Чтобы развеять ее страхи и убедить, что она в безопасности, Дэвон обнял ее покрепче и осторожно прижался к ней всем телом.

– Он тебя и пальцем не тронет. Я не позволю.

– Клей сказал, что ты можешь его арестовать. Это правда?

– Разумеется! Если он посмеет остаться где-то поблизости, его поймают, и я посажу его в тюрьму.

– Но если… Разве ты можешь его посадить?

Сперва она оцепенела, а потом ослабела и безжизненно повисла у него на руках.

Ее плечи тряслись, ему показалось, что она плачет.

– Дорогая, – прошептал он и отклонился, чтобы заглянуть ей в лицо.

Нет, она не плакала. Напротив, она смеялась. Но в се смехе слышались горечь и даже легкая истерическая нотка, встревожившая его.

– Так ты судья? – переспросила Лили.

– В нашем округе. Так что ты в безопасности, милая.

– В безопасности. О, Дэв!

Она покачала головой. Ее улыбка была пронизана сожалением.

– Ни в чем. Обними меня.

Лили заставила его обнять себя покрепче, и тепло его тела помогло ей успокоиться. Они поцеловались. Впоследствии Дэвон так и позабыл спросить, что она хотела рассказать ему о себе. Долгое время он совсем не вспоминал об этом.

Для Лили началась новая жизнь, представлявшая собой изматывающую нервы смесь радости и опасений, восторга и душевных мук. Она была счастлива, потому что Дэвон был ее любовником; но одновременно из-за этого проистекали и ее страдания. Их отношения становились простыми и ясными только по ночам. Кем она была для него, кем он был для нее… Когда их тела сплетались в объятиях, это не имело значения. Они были любовниками, и в эти часы их плоть, души и сердца пребывали в полной гармонии.

Но Лили чувствовала, что Дэвон в затруднении, он не знает, какое место отвести ей в своей жизни. Как и он, она сама не знала, в чем состоит ее новая роль.