Лётчик

— Сикорский, насколько мне известно, успешно работает на Руссобалте, Лебедев подал пакет документов на постройку патентных французских машин и уже успешно их выпускает… Продолжим. Возвращаться будете сюда же, в столицу, в свою часть. Всё равно готовится приказ о возвращении авиаотрядов из летних лагерей к местам основной дислокации.

— Так точно! Понял. Возвращаюсь в расположение части. По возвращении немедленный отчёт…

— Это тот самый молодой офицер, о котором ты так восторженно отзывался, Сергей Васильевич? Дошли до меня кое-какие слухи о твоей затянувшейся проверке. Что-то он не сильно твоим рассказам соответствует. И внешний вид имеет не шибко молодцеватый. — Раздавшийся из-за спины сильный голос заставил вздрогнуть от неожиданности и повернуть голову, одновременно отшагивая в сторону и разворачиваясь к новому действующему лицу. Как это он умудрился в кабинет так тихо зайти, что даже двери не скрипнули? Или это я здорово разговором увлёкся?

Фуражки у меня на голове нет, она у двери на вешалке осталась висеть, поэтому прищёлкнул каблуками и обозначил кавалергардский поклон. Подбородок к груди резко кинул и выпрямился. Ох и не понравился мне своей речью вошедший генерал. Или адмирал, что будет вернее. Форма-то на нём морская, значит — адмирал.

— Тот самый, тот самый, Николай Оттович. Можно сказать, прибыл прямо с аэродрома от своего любимого аэроплана. И сразу к нам в Адмиралтейство по моему срочному вызову. А то, что поизносился господин поручик за этот месяц, так не судите его строго. Ему же всё в поле да в поле приходилось находиться. А вы в столицу какими судьбами?

— Решил выкроить день и в очередной раз попробовать самолично наше непрошибаемое начальство упредить. На мои срочные телефонограммы оно почему-то решило не реагировать!

Ишь, как он закипятился, из ушей только пар не пышет. Это кто же такой, интересно?

— Да, с нашим начальством особо каши не сваришь. Да, позвольте представить вашему превосходительству поручика Грачёва, Сергея Викторовича. Это именно ему я обязан успешным завершением своей, как вы сказали, подзатянувшейся инспекторской поездки. Отличный лётчик и такой же авантюрист, что и вы, Николай Оттович. Точно так же считает, что война с немцами начнётся в скором времени.

— Интересно. И когда же она начнётся, молодой человек? — впились в моё лицо серые глаза адмирала.

— В первых числах августа, — вылетело у меня без задержки. И только брякнув, спохватился. А нужно ли было говорить?

— По-вашему, так скоро? — пристально и пронзительно ещё раз глянул мне в глаза адмирал.

Я обозначил утвердительный кивок головой. И взгляд не отвёл. А что говорить-то? Тут говорить не требуется, уже всё сказано.