Ловушка. Форс-мажор

Он рассчитывал, что парни не сумеют оперативно задраить внезапно нарисовавшуюся финансовую брешь и будут вынуждены добровольно встать под Ребуса, дабы отработать долг. Но те, как ни странно, сумели выкарабкаться. Это лишний раз подтвердило, что парни сообразительные и шустрые. Жаль только, что теперь для завязывания делового партнерства придется не диктовать, а договариваться. А это, как ни крути, дополнительные расходы.

Теоретически определившись с исполнителями, оставалось подобрать, условно говоря, объект посягательства. Эта вещь необязательно должна была оцениваться в баснословную сумму.

Главное – иметь культово-историческую ценность. Быть знаковой, иметь статус артефакта. А еще лучше – национальной святыни. Плюс, с «технической» точки зрения, компактной, без труда перемещаемой. После долгих консультаций с Плуцкером и последовавшей затем внеплановой рекогносцировки эрмитажных кладовых ведомством Некрасова выбор был сделан в пользу отдела рукописей. Еще через пару недель определились и с «кабанчиком» – кандидатура одинокой, больной и, по отзывам коллег, слегка ненормальной хранительцы Глуховой для их целей подходила идеально. Тем паче что, по отзывам коллег, Валентина Степановна была знакома с семейством Запольских.

Однако следовало торопиться. Сразу после смерти Запольской в ее подсобном эрмитажном хозяйстве началась обязательная в таких случаях ревизия коллекции для подготовки передачи новому штатному хранителю. По данным Некрасова, эта достаточно трудоемкая работа должна была продлиться минимум два-три месяца. И то, что по ее итогам недостача экспонатов обязательно всплывет, было делом решенным.

Здесь – без вариантов. Даже если сами музейщики попробуют эту историю замотать, к теме «широкого освещения» подключится «антикварное» угро. А пока требовалось успеть провести все необходимые вспомогательные телодвижения, дабы к началу скандала, который станет сигналом к переходу к финальной стадии операции, подойти во всеоружии.

Визу Стуруа срочно продлили еще на полгода. Обошлось недешево, но зато отныне на руках у Стаса были бумаги, подтверждающие нестерпимое желание приглашающей стороны продлить ему вид на жительство.

Причем не просто за красивые глаза, а как крупному научному деятелю, ассистенту кафедры археологии университета Виста (Претория, ЮАР). Кстати, соответствующие корочки вместе с необходимым набором сопроводительных причиндалов (командировка, направление в Россию, авторефераты, рекомендательные письма и проч.) встали на порядок дешевле. Что при нынешнем «развитии печатной техники» неудивительно. Конечно, университет Южной Африки, равно как и Кейптаунский, в научном мире котируются выше.