Мама на полставки (СИ)

— О девушке я тебя предупредил. Не смей приударять за ней.

— А что? — усмехнулся Эльдар. — Кажется, ты не заинтересован в ней сам, а я могу получить из общения с ней несколько приятных мгновений.

— Несколько приятных мгновений получу я сам, когда отвешу тебе пинка под зад. Отправишься жить под контроль мамочки и папочки, — сказал, как отрезал Эмин.

Признаюсь, я ожидала услышать от Эмина немного другие слова. Все-таки он снова дал мне понять в лаборатории, что заинтересован во мне как в девушке, целовал жарко и безудержно, зажал меня у стены хорошенько… Он был прав: если бы дело было поздним вечером, одному дьяволу стало бы известно, как далеко нас могли завести эти поцелуи и жар, возникающий между нами всякий раз при столкновении.

Но брату Эмин заявил, что планку снижать он не собирается… То есть снова подчеркнул пропасть между нами, социальное неравенство!

— Чертовы снобы! — прошипела я себе под нос и торопливо ушла вместе с Дариной вниз, чтобы накормить ее, оставив двух братьев вести между собой свои беседы и разборки.

Настроение у меня немного испортилось. Пренебрежение и отношение свысока жгло неимоверно сильно, мешало насладиться обедом.

Даже Дарина раскапризничалась больше обыкновенного, словно чувствовала, что мои мысли витали далеко от нее. Я буквально вынудила себя перестать думать об этих мужчинах, придя к выводу, что от них бывают только одни беды. Красавчики слишком высокого мнения о себе, слишком избалованы женским вниманием.

Накормив Дарину, я вышла погулять с ней во двор. Погода была замечательная, поэтому я не стала отказывать себе в удовольствии присесть прямиком на зеленый газон, а Дарина пыталась стоять, держась за меня и даже делала шажки, но смешно заваливалась на попку, снова и снова пытаясь вставать.

Глядя на нее, я поневоле заразилась хорошим настроением, подумав, что детям незнакомо чувство страха и разочарования перед грядущими неудачами.

Телефон вывел меня из состояния задумчивости: позвонил Алик. Я ответила на звонок нового приятеля.

Его голос буквально дрожал от нетерпения:

— Говори! — защебетал он. — Говори, пока я не умер! Ты произвела фурор? Заставила сама-знаешь-кого мучиться от чувства жажды и неудовлетворенного голода?

— Даже не знаю, что тебе сказать.

Эффект точно был, но немного не такой, как ты себе нафантазировал!

— Что, дала ему, грязная девчонка? — ухмыльнулся Алик.

— Еще совсем светло, сплетник!

— То есть ты не занимаешься этим при свете, что ли?

— Нет, то есть… Уф! Короче, последний раз это было так давно, что я даже не вспомню! И нет, с Сабитовым у меня не было ничего.

— Лжешь! — припечатал Алик. — Папочка чует, когда ему лгут о таком.

— Горячий? — спросил Алик. — Глубокий? Ну же не молчи…

— Очень.