Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»

Помните тот старый разговор? Ведь вас, наверное, до сих пор волнует вопрос, почему я пришел к вам и решительно отказался от старых политических позиций? Так вот, ответ прост — потому что я считаю вас самым лучшим правителем России во все известные мне времена и ипостаси ее существования. Как бы она ни называлась.

— Льстите? — с усмешкой произнес Сталин.

— Почему же? Я могу вам с цифрами показать результаты всех иных правителей, которые мне известны. Вы добились самых выдающихся успехов, грубо говоря, приняв страну с сохой и оставив ее с атомной бомбой.

— Атомной бомбой? Вы считаете, что это реально?

— Вполне.

Причем в довольно умеренные сроки. И не только бомбу. Атомные реакторы для кораблей и подводных лодок тоже реальны, как и атомные электростанции, как и термоядерные бомбы. Я, конечно, этими вопросами плотно не занимался, но кое-что помню и могу поспособствовать ускорению ее получения. Например, я помню очень много теории по этим вопросам, которая сейчас еще только начинает нарабатываться.

— Кстати, а почему вы помните? У вас ведь какая-то странная память.

— Та странная болезнь, что меня постигла, была связана с тем, что в этом теле не смогли ужиться два сознания.

Вот меня и лихорадило. Подозреваю, что вполне мог и умереть. Однако после того, как все закончилось, я с удивлением обнаружил, что не могу себя никак идентифицировать, то есть не считаю однозначно ни Тухачевским, ни Агарковым. Я — продукт их слияния, а от них самих только и остались что воспоминания. Поэтому я и сказал, что Света отчасти моя дочь. Ведь ее отец стал строительным материалом для меня.

— Агарков… он в нашем времени уже живет?

— Да, конечно.

Николай Васильевич. Служит в армии. Там он прошел через предстоящую нам большую войну. Потом продолжил службу. Дослужился до маршальского звания. Имел прекрасное военное и техническое образование, которое начал получать еще до войны. Сейчас учится в Военно-инженерной академии имени Куйбышева. Долгое время после войны курировал вопросы разработки новых видов вооружения и их производство. Проводил маневры и учения, в том числе самые крупные в Союзе после войны, сопоставимые с наиболее значительными операциями Второй мировой войны.

— Вы уже встречались с ним?

— Никак нет. Опасаюсь каких-нибудь аномалий. Безусловно, я — новая личность, слепленная из двух, но все равно. Да и психологически сложно. Как бы вы отреагировали на то, чтобы пообщаться с собой, только молодым.

— Хм… не знаю, — чуть помедлив ответил Сталин. — Так это какой же у вас получается армейский стаж… если вас слепило из Тухачевского и Агаркова?

— Если отбросить все детали, то у Тухачевского имелось двадцать три года — с двенадцатого по тридцать пятый.