Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»

Какие еще у кого трудности? Мы должны произвести очень благоприятное впечатление на весь мир, продемонстрировав могущество Вермахта, — воодушевлено произнес Гитлер, продолжая долгое и непростое совещание.

Тухачевский неспешно прошелся по своему кабинету и сел на мягкий, кожаный диван, который тут поставили за время его лечения в госпитале. Ему было слегка тревожно.

Вот уже несколько дней он проводил в относительном покое. Ни Сталин, ни Берия его не тревожили, занимаясь проверкой предоставленных сведений. Дела по подготовке к польской кампании шли своим чередом, а советские газеты буквально захлебывались в благоговейной ярости, описывая зверства польских извергов над белорусами, украинцами и немцами.

Да и не только советские. СССР, Германия, Италия, Испания, Чехословакия, Венгрия пели в унисон. Даже французы с бельгийцами время от времени отличались статьями, в которых пересказывали антипольскую истерию. А ему было невыносимо скучно и тоскливо. Казалось, что он тут находится на каких-то птичьих правах и его в скором времени закроют в камере, начав выпытывать все, что накопилось в его голове за столько лет. Вполне рациональное решение. Где еще можно встретить такой солидный источник информации?

Тухачевский закурил папиросу и задумчиво посмотрел в окно. Прошло практически четыре года с момента внедрения. И все это время он ни на минуту не останавливался, стремясь сделать «последний вздох» перед смертью. Реализовать последний шанс. Последнюю надежду. Много ли получилось?

В этот момент зазвонил телефон, прервавший раздумья.

Тухачевский нехотя встал, подошел к столу и снял трубку.

— Товарищ маршал, — раздался в трубке голос секретаря, — вас просит товарищ Берия.

 — Михаил Николаевич напрягся. «Началось», — пронеслось у него в голове. Он до скрипа сжал трубку и спустя пару секунд ответил:

— Здравствуйте, Михаил Николаевич, — раздался спокойный голос наркома внутренних дел.

— Здравствуйте, Лаврентий Павлович, — ответил слегка опешивший от такого тона Тухачевский, ведь он знал о вполне явственной трещине, что пролегла между ними в последние недели. А тут — по имени-отчеству величает. Странно.

— Завтра в двадцать три часа будет совещание в Кремле по вопросу, поднятому пару недель назад.

Вы меня поняли?

— Хорошо. В таком случае не опаздывайте. И захватите с собой подготовленные вами материалы. Вы ведь их подготовили?

— Да, Лаврентий Павлович, подготовил. Мало, конечно, но сколько успел.

— Вот и замечательно. Предупредите дочку, что будете поздно. Разговор, вероятно, затянется.

Но это все было мелочью на фоне предстоящего мероприятия — первых более-менее полноценных летных испытаний концептуально нового истребителя со скромным индексом И-300.