Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»

— А что вы предлагаете? — спросил министр иностранных дел Франции Ориоль.

— Предоставить немцам, проживающим на территории Чехословакии, право льготного переселения в Германию. Я правильно вас понял, — обратился он к Адольфу Гитлеру. — Германию ведь заботят, прежде всего, люди, а не земли и заводы, которые она хочет приобрести под красивой вывеской борьбы за благополучие немецкого народа?

Поговорили плодотворно, настолько, что Гитлер покинул зал совещания с землистым лицом и слегка подергивающейся щекой. Собственно, на этом Мюнхенская конференция и закончилась, потому что германская делегация не захотела возвращаться к этому вопросу под таким «соусом».

Однако чуть позже, во время вечернего банкета, на котором шел, по сути, кулуарный вариант второго раунда, Тухачевский, присутствующий в качестве члена советской делегации, имел небольшой, но очень значимый разговор с любимцем фюрера — Гудерианом.

— Признаться, я не очень понимаю позицию господина Молотова, — задумчиво произнес Хайнц после того, как они с Тухачевским отошли на балкон покурить. — Ведь Советскому Союзу нужно не меньше нас разбить эту проклятую Версальскую систему.

Или я ошибаюсь в отношении ваших интересов в Прибалтике?

— Тут дело не в Версальской системе, а в том, как фюрер решил провернуть это дело и кого он выбрал себе в союзники.

— И вы пошли против наших общих интересов в пику Лондону? — усмехнулся Хайнц.

— Лондон так развернул это дело, что оно перестало быть для нас общим. Сдача Чехословакии станет политическим провалом Москвы и не принесет ей никаких преференций. Кроме того, этот шаг ни на йоту не продвинет нас к возвращению старых имперских земель, которые фактически находятся под дипломатической защитой Великобритании.

И в продвигаемой фюрером политической канве выходит, что кому оставлять независимость, а кого ее лишать — решаем не мы с вами, а англичане. Если бы фюрер пошел сразу к нам, то вряд ли вообще была необходимость в том неприятном разговоре, что произошел в зале. Нас ведь вынудили так действовать, чтобы банально сохранить лицо.

— И все-таки выходит, что в пику, — улыбнулся Гудериан. — Но соглашусь, что иного вам не оставалось.

— Да и вам тоже, дорогой друг.

Ведь нас с вами стравливают. Германию направляют на восток, ссылаясь на то, что там и только там у нее есть жизненное пространство. А Советский Союз подталкивают к тому, чтобы принести коммунизм в Европу. А потом догнать и еще раз принести, — усмехнулся Тухачевский. — Ведь сама ситуация, что тут произошла, — не случайна. Ее специально подготовили. Причем не в Москве и Берлине, а совершенно в иных местах. Даже Париж и тот стал заложником ситуации.

— Вы считаете? — несколько недоверчиво спросил Гудериан.