Мой Сталинград

Мы мчались, бежали так, как, должно быть, бегут в пустыне истомленные путники к замаячившему вдали оазису. Добежав, именно добежав, а не дойдя (откуда только силы взялись?!), мы набросились прежде всего на арбузы, потому что не знали, что нас более всего мучает, голод или жажда: арбузом в какой-то степени можно утолить то и другое. Занявшись этим делом, мы не обращали никакого внимания ни на тех, кто вышел сюда раньше нас, ни на тех, кто кричал и размахивал пистолетами и револьверами, еще меньше на чистенького лейтенанта, выскочившего вдруг из ближайшей прикрытой низкорослыми деревьями балки и задиристым петушком налетевшего на первого попавшего на его глаза солдата-оборванца.

До меня все-таки долетел звонкий, петушиный же голосок, исполненный, однако, властной, начальнической силы: такие голоса бывают только у адъютантов. Лейтенант надрывался:

– Что вы делаете? Вы демаскируете штаб армии! Вас расстрелять мало!.. Сейчас же убирайтесь отсюда! Не то позову автоматчиков!

Окруженец на короткое время оторвал от лица половинку арбуза, из которой, как из пиалы, потягивал сок, и очень внятно, в какую-то даже растяжку расставляя слова, вполне серьезно посоветовал:

– А пошел бы ты на х.

..! Убирайся отцель, пока башка на плечах!

Слов этих оказалось вполне достаточно, чтобы чистенький лейтенантик моментально исчез, мы и не заметили, как он нырнул в ту же нору, из которой только что вынырнул. А тот, кто указал ему столь непочтительный адрес, совершенно спокойно продолжал поедать арбуз и запивать его арбузным же соком. Он, конечно же, наслаждался и желал бы елико возможно дольше продлить это наслаждение.

По щекам солдата, серым от пыли, очень заметно расползались медленные струйки, оставляя за собой извилистые белые полоски. Они скатывались и собирались вместе на кончике подбородка, для чего им необходимо было просочиться сквозь щетину, густым частоколом стоявшую на их пути; отсюда они падали на голое пузо, по нему стекали ниже и пропадали где-то под ремнем, за ошкуром брюк. Окруженец, всецело отдавшийся такому редкому случаю наесться и напиться, не обращал на этот поток решительно никакого внимания. Надо сказать, что сам он мало чем отличался от тех, кто вышел сюда вместе с ним, да и от нас, минометчиков, тоже: все мы выглядели такими же оборванцами, только один в большей, как вот этот, а другие в меньшей степени. Лишь после того, как насытились и напились, а заодно в отдохнув маленько, мы начали знакомиться. Да, люди эти, как мы и предполагали, были из нашей 29-й «дикой сибирской», но из разных полков. Нам-то хотелось поскорее отыскать своих однополчан, но пока что это не удавалось.