Мы из Кронштадта. Встреча.

Я честно говоря не заметил особой разницы в «походке» этого БТР и нашего «Найденыша», но прекрасно понимаю, что разница есть.

Правда не знаю — в чем.

— Ильяс приглашает в новоткрытую баню своего приятеля. Док, ты с нами? — спрашивает майор.

— Конечно. С таким запахом домой идти как-то не очень.

— Тогда тронулись, тут недалеко.

Ну да. Тут везде недалеко. По дороге узнаю, что новая баня — она сочетает русскую и турецкую. Насчет турецкой у меня пробел — ни разу не был, а русская после вылазки куда как приятна. Перед самим собой-то чего притворяться — жутковато было в ходе всей эскапады.

Отвык. Не, так-то помнят руки, что делать, но автомат тяжеловат, сбруя к земле давит... Дня через три бы вошел в меридиан, а вот так сразу с ходу — понимаю, что отвык. И даже вид Блонды, которую не раз видел — а попугивал. И поневоле перед глазами то видео, где она лихо летает по окровавленным стенам умирающего коттеджа. Правда было и другое — уютное и теплое впечатление от того, что рядом проверенная компания и это как-то примиряло с тем, что мы вломились на чужую территорию, где все так же — как в начале Беды.

Видно, что сделано все только что и закончили вот буквально вчера.

Очень чистенько, все новехонькое — и деревянная обшивка и мебель и купленные нами шлепки и простыни с полотенцами. И даже бассейн есть свой — маленький, три на три метра, вынесенный на улицу и огороженный вполне приличным забором. Умилила оружейная пирамидка в раздевалке. Примета времени.

Теплый душ после потного дня — маслом по сердцу. Что там дальше?

Русская парная вполне приличная и пока ребята по своим хитрым секретным обычаям доводят ее до ума — лезу в соседнюю комнатушку за такой же дверью из толстого стекла.

Пар стоит до потолка, видимый и осязаемый. Впервые такое вижу. Тепло и приятно. В пару нахожу пару скамей. Не видно даже в метре толком. Единственно по ногам холодным воздухом несет, приходится поджать.

В отличие от ребят напарился и намылся я достаточно быстро. Отдуваясь, наливая себе из чайничка заварку — таких чайничков с разными вариантами чаев стоит шесть штук. Как раз из того, на который распаренный, но явно чем-то недовольный Ильяс указал. Можно доверять — чаехлеб он известный, не хуже Сереги и даже Енота, который за хороший чай душу продаст, если она у него есть, конечно.

— Чем недоволен-то? — спрашиваю я снайпера.

— А что, заметно — недовольным тоном бурчит он.

— Плохо сделана турецкая баня. Только Еноту не говори, а то он, зараза бесхвостая, опять ехидничать начнет — тихо говорит Ильяс, убедившись, что его противника и преследователя за столом нету.

— Ну да считай почти все. Это ж от римских терм пошло, только с новым восточным колоритом. Вот, загибай пальцы: должно быть пять комнат-залов. Пять пальцев — пять комнат.