Мы из Кронштадта. Встреча.

А кормила зомбёнышей снэками, настряпанными из коллег, которые были плохими педагогами, и она использовала их, как считала, наилучшим образом. Я вот когда эту историю знакомому хорошему педагогу рассказывала, он с тоской ответил, что многие его коллеги только на снэки и годятся, и я с восторгом и ужасом поняла, что и он мог бы так сделать, вот ровно та же волшебная упоротость горит и в нём».

— И чем кончилось? — ужасаюсь я заранее.

— В конце рассказа героиня отчаивается и выпускает зомбёнышей, и сидит у себя в кабинете, всячески фрустрируя. И слышит, как маленькие ножки шаркают по коридору.

Понимает, что они сейчас её заедят, но стрелять в детей не может и смиряется с судьбой. И очень удивляется, когда они рассаживаются за парты и смотрят с некой осмысленностью!

— Вон оно как... Видимо она того же ждет... Хотя знаешь, вот нынче я твердо уверен — Блонда понимает, когда рядом с ней что-то говорят. И даже, пожалуй, лучше Мутабора. А чем Кабанова свои размышления поддерживала?

Родич картинно выпускает клуб дыма, морщится от попавшего в глаза дыма, сам не замечает этого, так как припоминает ранее слышанное и словно мемориальную доску зачитывает:

— «Многие, у кого жизнь удаётся, какое-то время морально разлагаются и я сама видела, как борец, ставший олимпийским чемпионом, минут двадцать уйти с ковра не мог: лежал и плакал.

Окружающие смотрели с сочувствием. Но преподша оказалась сильным чудищем: она встала и начала следующий урок. Так вот этот момент пробуждения разума он прям сильный, особенно в таком персонаже, как некодевочка. Лично мне было бы забавно посмотреть и на какого-нибудь любителя экзотики, боящегося её и одновременно испытывающего нездоровую симпатию, но это так, мыслеблудие!» Вот считай и увидит нынче.

— Интересно, она случайно путает некродевочек с некодевочками? — уточняю я.

— А и не знаю — задумывается братец.

Тут как раз вместе с новым пивом поспевает и тушеная свинина. Запах от нее обалденный, давно такое не нюхал! Братец стоически не показывает своего восторга — ну не будет он унижаться, хваля мороженое мясо, дескать и не такое ел, но раз уж лучше нету, что поделать! Так и быть — снизойдет.

Потому выражать радость и восторг перед явно ждущей наших эмоций официанткой приходится мне.

Но она к моим эмоциям относится как-то прохладно и определенно поглядывает на посасывающего черенок трубки прооперированного. Наконец он снисходит и говорит пару хвалебных слов, отчего девушка буквально расцветает и уже довольная улетучивается, оставив нас наедине с кушаньем.

Брякаем бокал о бокал и сосредотачиваемся на еде. Все же столь часто описываемая во всех книжках типовая еда постапокалипсиса -тушенка — на деле надоедает очень быстро. Вообще консервы быстро приедаются.