Мы из Кронштадта. Встреча.

И как чужака пошлют первым на убой в самую дыру.

Почему-то страшно захотелось пристрелить Макса.

Прямо воочию увидел, как разлетается вдребезги башка с этой чертовой тонкой улыбочкой на губах.

И глаза в разные стороны летят.

Которым он лепил в головы заряд из нестандартных гаек и болтиков.

Встряхнулся, отгоняя наваждение.

Чушь. Матерый, сволочь, начеку все время. И если даже и подловишь самого - то у него свита. Толковая и грамотная.

А пуля из нарезного дырявит этот пенобетон за милую душу.

Мысли облегчил, понизил градус, мысленно влепив Максу по ногам зарядом.

Как Калгану.

И опять почуял нутром - нет.

Не выходит даже и в мыслях понаслаждаться видом и воплями сукина сына, который его, барона Виктора, взял в правильную толковую осаду мягкими ласковыми ежовыми рукавицами и даже уже и дивергруппу прислал.

Потому что за Максом - Анклав.

Даже если бы этого Макса и не любили - не спустят втихую такое - чтоб другим пример не подавать. Накажут от души и с походом, даже за подстреленную ногу отплатя страшно.

Перехватил поудобнее отяжелевшее ружье.

Удивился, с чего это оно не ухватисто, как обычно. Потом понял - наваливается отходняк.

Выдохся, воюя и нервничая. А, еще и не жрал толком же! И вроде, как и не хочется. Вот полстакана чего крепкого бы хряпнул от души.

Коньяку! Его можно теплым пить! Водка хоть и в погребе - а без холодильника не то.

Опять обозлился на анклавовских. Тут же себя охолонул.

Всегда кто-то будет.

И кто-то - у кого еще хуже.

И далеко ходить не надо - вон, до моста доехать, там как раз живой пример.

Или точнее - не живой.

Глянул на тех, кто перед ним стоял и глядел выжидающе.

Свои бабы - почти все. Чужих - половина.

И Авантта тоже нету.

Лерка, поймав вопрошающий взгляд - тут же встала как лист перед травой, запинаясь отрапортовала, что нашла всех, кроме четверых, не пойми куда девшихся. Она их искала, но в обычных местах нахождения - нету!

Преданно уставилась собачьими верными глазами.

Кивнул молча. Глядел мрачно и сурово.

На крыльцо поднимался. Словно в гору альпинист. Выдохся.

Домработница в струнку тянется, глазами преданно ест. Сучонка поиметая, оделась уже, тваринка. Не знает, как услужить.

Суетись, суетись, потаскушка...

Захотелось пристрелить последнего ауешника.

Вот прям невтерпеж. Встал из-за стола, спустился в подвал и просто так, но от души напинал лежащему там по ребрам и хребтине. Тот только мычал гадостно, хорошо кляп впихнул. И да, припахивать начал, тварь паскудная, в штаны навалил, не иначе. Ладно, домуправительница отчистоплюет. Пнул пару раз за вонь.

И как-то стало легче.

И коньяк зашел хорошо.

Обед смолотил - сам не заметил. И сморило. Еле до кровати добрался. Упал, как был.

А когда проснулся - отправился к Мелании.