На адреналине

Набираю ему:

Он по-прежнему в сети, но моё сообщение не читает. Сбоку продолжает светиться экран смартфона, пальцы Адрианы шустро по нему бегают, останавливаются, бегают и снова останавливаются. У них, блядь, бурная переписка, и это просто вымораживает.

Она отняла у меня всё: родителей, дом, лучшего друга, а в довесок к перечисленному ещё и грёбаный покой.

Упираюсь затылком в подголовник и прикрываю глаза в попытке успокоить свои долбаные нервы при виде слова «хотите» вместо «хочешь». По-любому уламывал Адри поехать с ним, она отказалась, и теперь он надеется выманить её через меня. Чёрта с два.

«Чилли» – ночной клуб, в котором устраивают закрытые вечеринки. Знаю, что там распространяют наркоту, так как неоднократно был свидетелем неадекватного поведения обдолбышей, но иногда позволяю себе покуражиться в этом месте. Конечно, без всякой травки или чего потяжелее. Я хоть и курю, на подобную дурь не сяду никогда. Мне было тринадцать, когда отец провёл первый ликбез по этому поводу, запустив слайд-шоу с наглядной демонстрацией последствий. После просмотра меня вытошнило прямо на ковёр, а картинки людей, валяющихся в конвульсиях в собственных испражнениях, ещё долго стояли перед глазами. Противно, зато действенно.

Адриана тоже при этом присутствовала, и я то и дело поглядывал на неё, чтобы застать тот момент, когда увижу на её лице такое же отвращение, что и у меня, но наталкивался только на застывшую мимику. Идеальное, ничего не выражающее лицо.

Пишу другу затянувшийся ответ:

За последние месяцы Доминик обзавёлся в Вашингтоне кучей приятелей, быстро стал знаменитостью в GU благодаря успехам в футболе, достигнутым за годы тренировок в Испании. Сейчас он уже капитан местной команды, не знает отбоя от девчонок, но, что-то подсказывает, нужна ему совсем другая.

Когда-то я тоже увлекался футболом, но всё резко поменялось.

Вплоть до того, что и окружающий мир стал казаться другим. Сначала я был слишком мелким, чтобы это осознавать, а потом свыкся. Да и не раз слышал удобную фразу, когда родители обсуждали моё дурное поведение: «У него переходный возраст». Мне эта причина понравилась. Я ей прикрылся, как огнеупорным одеялом, защищающим от пожара.

– Сын, просыпайся, – участливый голос матери вклинивается в воспоминания, за которыми я и не заметил, как мы добрались до места.

Открыв глаза, смотрю влево, но меня встречает пустота. Адриана уже по-тихому вышла. Сбежала. Жаль. Я был бы не прочь подзарядиться от очередной стычки. Отца тоже уже нет.

– Киллан, у тебя всё в порядке? – Мама практически перелезает назад, чтобы дотянуться до меня и взять за руку. На её лице беспокойство. – У меня ощущение, что у тебя происходит что-то плохое, но ты не хочешь в этом признаваться.