Наперекор всему (СИ)

- Глеб, ты серьезно считаешь, что я от тебя хочу только секса?

- Ну, приятной светской беседы от меня сегодня тоже можно не ждать, у меня еле язык ворочается. Кстати, тебе вот тут цветочек оставили.

Немов продемонстрировал поднятый цветок.

- Мне?! Где оставили? Я думал, это ты мне принес.

- На коврике у двери. А я на него наступил, нечаянно. Надеюсь, что тебе. Если мне сюда поклонницы начнут цветы носить, нам крышка.

Ник про себя обматерил Костика. Ну а кто еще? Но как он узнал адрес? Адрес он администратору клуба точно не оставлял. Его счастье, что Глеб сцену ревности не устроил.

Видимо, действительно вымотался в конец. Ладно, с этим придурком Ник потом разберется, а сейчас надо заняться милым.

- Тогда иди раздевайся, я сейчас что-нибудь изображу.

Глеб прошаркал в спальню, а Ник рванул на кухню. Изображать особенно было не из чего, в холодильнике нашлись только яйца и колбаса, в ящике для овощей болталось несколько картошин. Ну, чем богаты. Ник быстро почистил и накромсал крупными дольками на сковородку картошку, слегка обжарив, добавил ломти колбасы и под конец залил это все безобразие яйцами.

Вредно до безумия и так же вкусно. А вот что делать с напитками? Запас пива у Ника всегда имелся, но Глеб так сипит, вряд ли холодное пиво ему сейчас на пользу. Но не молоко же к ужину подавать? Может, чаю? Или вина красного подогреть? Решив, что этот вопрос лучше уточнить у Глеба, Ник разложил еду по тарелкам и понес их в спальню. Он же не Ирма, чтобы требовать церемоний за столом. А в кровати есть куда удобнее.

- Глебушка, ты пить что бу… Так, понятно, ничего не будешь.

Остаток фразы Ник произнес уже на полтона ниже. Любимый спал поперек кровати, так до конца и не раздевшись — в брюках, расстегнутой рубашке и одном носке.

Нику не спалось. Во-первых, сколько можно, выспался он на неделю вперед. Во-вторых, слишком уж тревожно было на душе. Он сидел на подоконнике спальни и курил в форточку (незачем Глебу дымом дышать), любуясь своим сокровищем. Сокровище было полностью раздето и уложено как полагается, обнимало подушку и видело десятый сон. Нетронутый ужин стоял на прикроватной тумбочке.

Ник по опыту знал, что Глеб может проснуться посреди ночи, поесть и завалиться спать дальше. У Немова, кажется, вообще не существовало биологических часов, он мог спать и есть в любое время суток, если предоставлялась возможность. Вот только петь мог не раньше обеда. У голоса свой режим все-таки присутствовал.

Поводов для тревоги у Ника было сразу несколько. Даже если не брать в расчет всю эту историю с дядюшкой. Вяземский никогда сора из избы не вынесет, как бы ни злился, друга не сдаст.