Недотепа. Непоседа

 – Узнаю глупость Щавеля!

– Твоя мертвая рать нас не страшит! – крикнул в ответ Паклус и сильным ударом перерубил ближайшего зомби на две половины. Верхняя поползла к Паклусу, цепляясь руками за палубу и оглашая воздух зловещими криками. Нижняя принялась слепо бродить между воинами, пытаясь тем не менее пнуть противника.

– Но ты же должен был уснуть! – не выдержал Трикс.

К его удивлению, Гавар не только его услышал, но и ответил. Он поднял забрало шлема и уставился на Трикса белыми бельмами мертвых глаз.

«Никогда не буду есть вареные яйца…» – обморочно подумал Трикс.

Синие губы витаманта шевельнулись, и он сказал:

– Если бы я был жив – я бы уснул. Но я уже давно мертв… и все из-за этого гнусного Щавеля!

При каждом слове изо рта витаманта вываливалась какая-то труха.

– Это лич, колдун-мертвец! – выкрикнул Хорт, и Трикс с ужасом увидел, что даже бесстрашный варвар побелел от страха. – Как страшно жить! Мы все умрем!

– Колдуй, Трикс! – рубя очередного зомби, проревел Паклус. – Ты маг или сопля собачья?

Простые и веские слова рыцаря помогли Триксу собраться с духом.

– Кровь воинственных предков бурлила в жилах рыцаря! – закричал он. – Меч, будто пушинка, порхал в его руках, одним прикосновением рассекая мертвую плоть! И… – в приступе вдохновения добавил он, – так велика была отвага рыцаря и его ненависть к витамантам, что после его ударов зомби умирали окончательной смертью и превращались в лужи отвратительной слизи!

Зомби, которому Паклус только что отсек руку, обиженно посмотрел на Трикса. И – растекся зловонной лужей.

– А ты силен, мальчик, – зловеще произнес Гавар. – Что ж, когда я убью вас всех, тебя я оживлю и сделаю своим рабом! – Витамант нахмурился и громогласно произнес: – Страшное заклятие превращало мертвых воинов в зловещую слизь, но даже она продолжала бороться, ползла на врага, жгла живых едкими брызгами и отравляла ядовитыми испарениями!

Лужи слизи, в которую под ударами Паклуса и присоединившегося к нему Хорта превращались зомби, задрожали – и поползли вперед, шипя и брызгаясь. Хорт, которому на лицо попала капля отравы, взвыл от боли.

– Но яркое солнце светило с небес! – закричал Трикс. – И его животворные лучи сжигали отвратительную мерзость, превращая ее в безобидный серый прах, уже не способный причинить никому вреда, что бы там ни говорил подлый лич!

– Ах, так! – взвыл Гавар, обнаружив, что ряды его мертвых бойцов тают, а ядовитая слизь превращается в безвредный серый порошок.