Недотепа. Непоседа

Из пальцев стремительно росли длинные кривые когти.

Оруженосец Тимин утер слезы, встал, вытащил из ножен меч, сделал шаг – и одним ударом снес своему бывшему господину голову.

– Прекратилась высшая форма существования материи, известной нам как Гиран Арадан… – пробормотал Щавель. Видимо, ему было трудно сразу остановиться.

– Господин Арадан, еще когда живехонький был, всегда говорил: против лича нет ничего лучше острого меча, – сказал Тимин, заученным движением вытирая меч о стариковские кальсоны. – Пока, говорит, маг свои заклинания пробормочет… у нежити-то никакого воображения, устойчива она к заклинаниям…

– Да, несомненно, – покосившись на Трикса, сказал Щавель. – Ты меня… мне подсобил.

Тимин вздохнул и спрятал меч в ножны. Потом искоса поглядел на волшебника:

– Что королю-то писать будем?

– Что-что… – Щавель присел и печально посмотрел на останки полулича, медленно превращающиеся в серый прах. Как ни странно, в этом зрелище не было ничего отвратительного – скорее, печальная грустная красота… – Так и напишем. Что его доблестный рыцарь Гиран Арадан, прожив очень долгую и достойную жизнь, отошел наконец в мир иной. И в своих последних словах молил не оставить без покровительства и заботы его юного сына, который мечтает пойти по стопам отца.

– Спасибо, господин волшебник, – сдержанно сказал Тимин. – Я очень тревожусь за мальчика.

– Еще бы, – сказал волшебник. – Еще бы ты не тревожился.

Двое мужчин уставились друг на друга. Первым глаза отвел Тимин.

– Я, конечно, здоровье Арадану подправил, было дело, – признал Щавель. – Зубы у него крепкие стали… вон, до сих пор не рассыпались. Но что он в сто лет отцом стал – извини, Тимин, не поверю.

– А вот господин Арадан поверил, – сказал Тимин. – И жена моя так считает…

– Вот и хорошо, – кивнул Щавель. – И славный род не прервался, и твоя жена не в обиде, и покойной жене Арадана веселее было в захолустье-то. Оставим это, Тимин. Нам надо поспать, завтра мы отправимся в путь.

– Идите, – кивнул Тимин. – А я принесу совок, метелку, да и приберусь тут.

Рано утром путешественники покинули усадьбу. Кодар, сдерживая рыдания, сообщил им, что его батюшка умер ночью, так и не дождавшись встречи со старым другом. Щавель и Трикс принесли свои соболезнования. Иен и Халанбери так ничего толком и не поняли – и Трикс почему-то совсем не захотел поделиться с ними приключившейся ночью историей.

Миновав деревеньку – ее расхлябанные обитатели откуда-то уже знали о случившемся, как это обычно и водится у нерадивых подданных, путники выехали из владений рыцаря Арадана и вновь попали на приличную дорогу. Сверившись с картой, Щавель заявил, что теперь они едут по землям барона Исмунда.