Нелюди Великой реки. Полуэльф

Вечно не живут даже деревья, хотя встретить тысячелетний мэллорн несложно — есть и дубы, живущие столько же, если не больше. Срубить мэллорн, по представлениям эльфов, — значит, сократить общее число лет жизни леса и самих эльфов. Кому же понравится, если у него жизнь отбирают? Поэтому я в конфликте эльфов Закатной пуши и тверичей — не на стороне пришлых. Повод вторжения тверичи выбрали действительно странный — хотим-де дорогу через Пущу к гномам провести. Давайте мэллорны и аэрболы вырубим, а то по старой дороге далеко ездить — крюк получается, да и слишком близко она к Дурному болоту расположена… Как если бы пришел к вам сосед и сказал: а давай я теперь мусор буду в твою квартиру заносить и посреди гостиной выбрасывать.

Мне так ближе, а то пока до мусорки дойдешь… И собаки там бродячие, страшно мне… Тут сколько ни заплати, чего ни обещай — ответ один будет.

А вот если встречусь с кем-нибудь из архонтов Закатной пущи лицом к лицу — оплеухой не отделается, невзирая на последствия. Договариваться надо с пришлыми было, а не бросать кавалерийский строй в атаку на пулеметы.

От размышлений меня отвлекли взвизги Кемменамендура.

Его, оказывается, мое замечание о пальцах очень обидело. И он с ходу начал сыпать оскорблениями на синдарине. Бедноват синдарин по части ругательств-то, русский язык тут ему свободно фору даст… Закончил эльф свою отповедь решительным предложением выметаться на все четыре стороны:

— Вот и дуй к своим любимым пришлым! Продал нас за ватерклозет и гражданский чин!

— Это я от почетного гражданина Ярославля слышу? — Губы сами сложились в язвительную ухмылку. Надо бы хоть мне остановиться, да где там!

— Сейчас же берешь свои манатки, клячу свою — и валишь отсюда по всем четырем направлениям!

— На ночь из дома выгоняешь?

Такого я не ожидал… Это ж однозначно смерть! Ночью из-за стен выезжают только сильные отряды.

В одиночку мне будет трудновато выжить.

Кемменамендур, похоже, понял, что переборщил, но остановиться не мог.

— Уходи, Корнеев! — процедил он сквозь зубы, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не наорать на меня. Вокруг его пальцев, намертво вцепившихся в локти, стало потихоньку разгораться голубоватое свечение.

Да он колдун, и неслабый. Что ж, это многое объясняет. Например, как он еще не вылетел в трубу со своими кошками. — Уходи! За ворота тебя никто не гонит, но через порог моего дома ты больше не переступишь! Это! Уходи!

— На конюшне спать? — вроде как оскорбился я, но на самом деле возликовал. — Спасибо за гостеприимство, Кемменамендур, тенэнто лие омента! Встретимся еще!

Выскочил я от эльфа, радуясь трем вещам. Во-первых, с очень высокой долей вероятности я не только переживу эту ночь, но и высплюсь.