Нелюди Великой реки. Полуэльф

Нитка невообразимо вонючей слюны свисала с губы и, как паутинная нить, цеплялась за свитер. Во рту как собака погадила. Затылок разламывается, тошнит, башка кружится. Сотряс, вероятно. Хорошо, что не на спине лежал — мог бы захлебнуться собственной блевотиной… Все-таки подставил меня Тимохин… Где я? Выяснилось, что я лежу здесь же, почти под столом маркиза Конкруда, а вокруг творится что-то невообразимое. Стол опрокинут, кругом кавардак… Над моим телом в героической позе, то есть на коленях, с заведенными назад руками, разбитым лицом и в растерзанной одежде стоит Семен.

За плечи его небрежно придерживает фэйри, упирая довольно странный нож в ямочку над ключицей. Черный трехгранный клинок, явно тяжелый, — фэйри держит его на весу, иначе он воткнулся бы в Семена, да уже кожа пробита, и из-под лезвия мелкими паучками выбиваются капли ярко-красного цвета. Семен нет-нет да и косится на Паолу с некоторой тревогой: не забудет она, что заточку придерживать надо? Кроме Паолы в комнате наблюдался тот абориген, который лейтенант, Боре, кажется, да еще маг с маркизом в сторонке стоят, со своими кружками, делая вид, что не замечают ни Семена, ни перевернутого стола, ни красной лужи, в которой лежат черепки кувшина, ни лужи блевотины, в которой валяется попавший в ловушку полуэльф.

По затылку мне врезал, конечно, мажордом, который еще и лакей, а вот Семена просто так, видимо, взять не удалось. Ну хоть какое-то сопротивление мы должны были оказать! Ну хоть кто-то из нас… Вообще на бородача посмотреть очень даже стоило. Несмотря на клинок фэйри, юшку из носа и некоторую растерянность от неожиданно прерванного ужина, подручный Тимохина был спокоен, как удав, и смотрел он на Конкруда пожалуй, что с вызовом.

— Что происходит, объяснитесь? — То, что Семен называл мерзавца на «вы», говорило не столько о его вежливости, сколько о том, что ничто еще не кончено.

Я попытался прикинуть, что можно сделать без подготовки, лежа ничком, да еще пол ходуном ходит, как палуба корабля при качке. Звездочку — и встать на ноги. Приподняться на руках и кувырком вперед. Только от одной мысли затошнило сильнее. Скосил глаза на кобуру. Что??? Револьвер на месте? Нельзя так, нельзя… Рука скользнула вдоль тела, но не успел я дотронуться пальцами до рукоятки «чекана», как получил чем-то тяжелым по затылку, тнулся мордой в блевотину, да вдобавок почувствовал, что правая рука прижата к полу жесткой рубчатой подошвой тяжеленного ботинка.

Я аж ужом выгнулся, пытаясь перевалиться через бок, и это позволило мне бросить быстрый взгляд через плечо. Ага, орк. Кто бы сомневался. Он и воду на меня лил, и сообщал «начальству» о том, что я жив, а я о нем почему-то позабыл. И значит, шансов у меня ноль.