Нелюди Великой реки. Полуэльф

Долгую жизнь прожил Конкруд, очень долгую — и ведь научился, зараза, определять, кого что цепляет. Почти уважаю…

Оделся я быстро: необъяснимая злость на фэйри придала ускорения. Вот кажется, на маркиза надо злиться, — чего ж я на полудемоницу? Скользнул в открытую дверь и успел уловить мелькнувшую возле лестницы тень, призывно махнувшую рукой. Как это она так бесшумно проскочила такое расстояние? Ломанулся было за фэйри, но сразу остановился, снял сапоги и дальше побежал уже в носках. Теперь она заругает меня за то, что надевал сапоги — делал лишние телодвижения, и будет совершенно права… Злость усилилась, а это плохо.

Фэйри метнулась по лестнице вверх, я за ней, мы проскочили этаж Конкруда, этаж с оборудованными огневыми позициями, где устанавливалось несколько привезенных нами с Семеном «однофунтовиков» — железная отмазка для самой фэйри, случись чего, — а затем по ржавым скобам забрались на «чердак» замка. Там, на небольшой площадке перед узким окном-бойницей, затянутым рыболовной сетью, нас уже ждал Семен, виновато косившийся то на Паолу, то на меня. Сволочи! Еще немного — и я наорал бы или на Семена, или на фэйри, или сам на себя.

Взять себя в руки удалось только неимоверным усилием воли.

Семен махнул мне рукой, начал что-то втолковывать, спешно обвязывая меня куском стропы и пытаясь сделать что-то вроде альпинистской страховки. Еще бы шлем предложил… Я постарался не выказывать никакого удивления таким поворотом событий, только изо всех сил сжал зубы. Фэйри, не говоря ни слова, нырнула в темноту, причем, по ощущениям, заскочила наверх и так же быстро спрыгнула с какого-то помоста, таща за собой паука-жлоба потрясающих размеров — жлоба-патриарха.

Паук, ходячее воплощение маразма у ракообразных и членистоногих, и рад был бы не упираться, но его восемь ног все никак не могли приспособиться к упругому шагу фэйри, и он падал бы каждый раз, если бы полудемоница не поддерживала его за загривок. Нет, не за загривок. За то место, где голова-грудь переходит в брюхо. За ним тянулась толстенная веревка, которую я сперва принял за поводок, и лишь потом сообразил, что и поводок, и сеть, закрывающая окно, — все одна и та же паутина. «А если б у меня был паучо-ок, то я б его водил гулять на па-ва-дочке!»

— Как прошло? — спросил Семен, вручая мне патронташ с кобурой, ножи и кистень. А мешок мой где?

— Без проблем, — белозубо усмехнулась фэйри. — Другого варианта точно нет?

Мне как раз удалось распихать законное имущество по законным же местам, когда мотавший головой Семен протянул мне кошелек и до боли знакомый мешочек из бородавчатой шкуры какого-то речного монстрика. Заглянув внутрь, я увидел там все три камня.