Нелюди Великой реки. Полуэльф

Шахматный клуб! Как если бы христиане в своем скиту поставили стол, затянутый зеленым сукном, для покера или штоса!

Но специалистом Офейм был первостепенным, и мой приятель из Академии, мотаясь в Гуляйполе за консультацией по сложному вопросу, каждый раз смешил меня рассказами о чудо-докторе и о том, как ему очередной раз не удалось совместить приятное с полезным, закусывая простоквашу гречневым суфле, вместо того чтобы заедать армирское бордо куском жаркого, и пялясь вместо гладких ляжек молоденьких танцовщиц на морщинистые рожи любителей шахматных баталий.

Так вот именно этот дедок стоял над нашими телами и совершенно без эмоций, но с профессиональным интересом рассматривал нас с Паолой.

— Раз вы доктор, так сделайте что-нибудь! — Семен рычал и скрежетал зубами. Понимаю я его — переживает человек… — Ваши труды будут щедро оплачены!

— Уже делаю, молодой человек! И первое, что тут нужно сделать, — так это подумать! И вы мне не мешайте лучше!

Вот как человек меняется, стоит затронуть сферу его профессиональных интересов: только что чуть голову в плечи не прятал от взглядов Семена, орла нашего… степного, а теперь вона как распетушился!

— А вы, молодой человек, лежите, лежите! — Это Офейм мне уже.

 — Вы ощущаете дыхание девушки?

— Да, щекой! Редкое, но размеренное…

— Протяните руку, прощупайте пульс и определите частоту!

На руке пульс не прощупывался. Я положил руку на шею девушки, но тоже ничего не почувствовал. Ну не ноги же ей щупать!

— Безымянный палец на ключицу, средним, подушечкой, сразу и почувствуешь! Да не дави, это тебе не кнопка!

Пульс был.

Слабый, не знаю уж, «нитевидный» или кому какой еще «видный», но был. Во! Наполнение слабое, едва-едва! Так и сказал зависшим надо мной Семену и Офейму.

— Прекрасно! — Доктор заметно расслабился, выпрямился и начал с интересом рассматривать «место происшествия».

Семен едва сдерживался, чтобы не начать орать на доктора, но Офейм не обращал на него никакого внимания.

— Посмотри, Гренор, какой удар! Ты и в лучшие свои годы так не смог бы!

Второй старичок открыл рот, чтобы ответить, да так и застыл, и я уж испугался, что он может сказать только сакраментальное «Чемберлен — это голова!», а это никак нам не поможет.

Впрочем, Офейм не нуждался в ответе. Полюбовавшись на вывернутую раму, он вперил в меня пронизывающий взгляд:

— Амулет! — Офейм направил на меня палец, словно ствол пистолета.