Непристойные отношения

Мне тоже фортануло, даже женился, только вот его она любила и любит до сих пор, а я так, банкомат на ножках. Впрочем, ее обвинить не в чем, идея с браком была целиком и полностью моя. Так что на чужой каравай, как говорится…

— Берем! — ударяю руками по коленям и поднимаюсь с пуфика. — Пойдем туфли выбирать.

— У меня есть хорошие туфли и они отлично подойдут к этому платью! — закрывает за собой тяжелую занавеску. Слышу, как вжикает «молния». — Вы и так платье мне подарили, хотя не должны.

— Ну так это же я тебя на мероприятие приглашаю. Будем считать, что это был мой… свадебный… подарок… — хрен знает, что мной движет, но я делаю пару осторожных шагов к примерочной кабинке и не без удовольствия отмечаю, что занавеску она задернула немного не до конца. Я прекрасно вижу, как черное платье струящимся каскадом падает на пол, обнажая длинные загорелые ноги и подтянутую попку в простых хлопковых трусиках.

— Чем на работе заниматься будешь? — спрашиваю, лишь бы перебить хоть чем-то расползающиеся не в ту степь мысли.

Ю наклоняется, чтобы понять платье, и я инстинктивно цепляюсь за узел галстука, открывая путь бо́льшему количеству кислорода.

Она очень, ну просто очень хороша.

— Так я уже говорила вам — официантка. Ничего нового — принеси, подай, — снова наклоняется, но в этот раз чтобы взять джинсы.

Просовывает одну ногу в штанину, затем другую, а я стою и подсматриваю за ней словно малолетний дрочер.

— А, ну да… говорила, — ляпаю первое, что пришло в голову и сильнее послабляю узел.

Что ж тут так душно!

— А почему именно официантка? — снова вопрос «лишь бы не спалиться». Борясь с искушением делаю еще пол шага и указательным пальцем отодвигаю занавеску, увеличивая зону обзора.

— Ну во-первых — график. Студентам очень удобно совмещать, — перекидывает копну волос с плеча за спину, чтобы застегнуть пуговички на блузке, а я медленно теряю разум. — Во-вторых…

Я не слышу, что она говорит. Эти ее волосы соблазнительным каскадом опускающиеся почти до самой талии…

Две недели воздержания — это очень большой срок для физически здорового молодого мужчины. А Ю… она прекрасна. Там и без воздержания сложно не сорваться.

Так, стоп! У вас договор, — внушаю самому себе. — У нее трагическая любовь к покинувшему ее парню. Кощунственно, Шторм. Побойся Господа нашего.

«И сними себе уже кого-нибудь в клубе», — мерзким голосом Дэна подсказывает внутренний черт.

Но самое плохое в этом всем то, что «кого-нибудь» как-то вот и не хочется, а хочется…

— Илья Романович, вы кофе будете?

Словно застуканный на месте преступления вуайерист вздрагиваю и, отвернувшись от созерцания через прореху молодой нимфы, почесываю большим пальцем бровь.