Непристойные отношения

Она ушла, а я сел в любимое кресло подумать, так и посидел в гостиной во всей праздничной амуниции — пиджак, галстук, все дела.

Ловлю ее взгляд — она смотрит на содержимое моей бутылки.

— Это не алкоголь, — приподнимаю та́ру. — Видишь — «Буратино». Обожаю такой лимонад! Кому сказать, не поверят.

— Ой, мой папа его в детстве пил. Я на фотографиях видела с похожей бутылкой.

Ключевое слово «в детстве». Да что сегодня за день-то такой!

— Я пойду к себе, хорошо? — чуть смущенно. — Утром рано на новую работу.

— Юна, — окликаю. Она оборачивается. Свежее, молодое, еще не испорченное всяческой химической дрянью личико… — А ты бы вышла за меня просто так?

— В каком это смысле?

— Ну, если бы не твой парень и не наш уговор. Если бы по-настоящему? Чувства, все дела. Ты смогла бы меня полюбить?

Она задумывается на какие-то секунды, и ее ответ я жду даже больше, чем ждал свои первые шесть нолей на счете.

— Вряд ли, — выносит вердикт. — Не потому, что вы плохой или совсем мне не нравитесь. Просто мне кажется, что не ваше это — любить. Вы слишком… свободный для чего-то серьезного. А мне нужно, чтобы любила не только я, но и меня, — и уходит, оставляя меня офигевать в полном одиночестве. Старого тридцатитрехлетнего мудака с бутылкой советского лимонада в руках.

— Я понял… Ты хочешь… себе… нового… компаньона и поэтому… загоняешь меня… сейчас… в гроб, — прерывисто дыша, выплевывает Денис, преодолевая уже шестой километр на беговой дорожке.

Его майка-борцовка насквозь пропиталась по́том — хоть выжимай, впрочем, как и моя. Ведь я бегу уже восьмой.

— Для этого я бы просто… отпустил тебя на месяц в отпуск куда-нибудь в Тай… ты бы… сам себя туда загнал. С твоим-то ритмом жизни, — чуть уменьшаю скорость и, не прекращая перебирать ногами, беру с подставки бутылку воды.

Глотки проходятся по пересохшему горлу наждачной бумагой, мышцы на ногах забились и уже болят, страшно представить, что будет завтра. Но чувствую я себя как никогда отлично. Уставшим как черт, но довольным.

— А чего это ты вдруг, Штормище, в спорт… подался. А? — пыхтит. — Хочешь соответствовать… молодой жене? Видел я ваши фотки со вчерашнего приема у Шелеста… Выглядит она, конечно, отпад. Не чета тебе, потрепанному кошаку, — смахивает со лба капли пота.

— Не хочу в тридцать три выглядеть как ты. Поэтому и подался. Тебе это, — киваю, — пузло́ по коленям не долбит?

— Долбит, но не пузло. Не оно, брат, — ржет, а потом, снова смахнув со лба пот, показывает движением бровей на соседнюю со мной дорожку.

Знаю я, что он там узрел: жгучая брюнетка в белых блестящих лосинах делает вид, что поглощена пробежкой, а сама же бросает то на меня, то на Дэна любопытные взгляды охотницы. Я таких за километр вижу. Впрочем, как и Денис.