Непристойные отношения

Подбирает кусочком хлеба с тарелки соус и отправляет в рот.

Хорошо сидим. Уютно. Свечи и шампанское — считай напророченный Дэном романтик.

И его голосом подсознание:.

«Тут и спальня недалеко. Не тупи! Подлей вина».

— А ты ее до сих пор любишь? — спрашивает она вдруг, и обманывать я по-прежнему не хочу.

— Я долго ее любил. А сейчас, знаешь, почти отпустило. Разошлись, бывает, — и раз пошла такая пляска: — А ты до сих пор любишь своего… э… Гену?

Чуть не сказал богомола.

Грустнеет. Прямо на глазах. И я уже жалею, что спросил. Не хочу видеть ее грустной.

— Да, любила, — решается. — И до этой злосчастной поездки и долго после. Но время оно действительно лечит. Целых полгода прошло все-таки…

— Но ты же едешь забирать его… — Господи, как бы помягче: труп? Тело? — Останки.

— Ладно, я вам признаюсь… — зачем-то понижает тон и даже чуть-чуть улыбается. — Я надеюсь, что тело Гены не найдут.

— Я надеюсь найти его живым!

… и делится своей безумной идеей о сумасшедшем неизвестном в какой-то хренвыговоришь деревне на Эльбрусе.

И вот это чувство — когда завидуешь почившему чуваку. Его уже нет — что, блин, очевидно, — а она цепляется за соломинку.

Любил ли меня когда-нибудь кто-нибудь вот так? Искренне, безвозмездно, просто за то, что я есть.

Хрен там, друзья. Хрен там.

— Да жопа это какая-то, Илюх, говорю тебе. Походу она малость, — Дэн крутит пальцем у виска, — того. С прибабахом. Сгоняй на свадьбу к Ирке, чпокни ее по-быстрому…

— Да какую Ирку! Юну! А потом развод, от греха подальше. А то помнишь, жила у нас на районе Томка-дурочка. Ну, та, которая в волосы ленты вплетала и голая носилась по двору.

— Которая Харе Кришна пела?

Было дело. Помню. Это сейчас мы в сердце Москвы живем, а раньше на самой окраине в полуразвалившихся хрущевках. Каких только чудиков там не обитало. Томка-дурочка — это еще самое милое воспоминание из детства.

— Кстати, о чудиках. Вида́л? — берет со стола свой телефон и включает вкладку Ютуба.

Не без опаски беру дорогой гаджет в руки, а там…

…подозрительно похожий на меня мужик тащит к своей многомиллионной тачке плюшевую курицу. И все это сопровождается переделанным треком «Цыпленок пиу-пи-пиу».

— На видеорегистратор кто-то заснял, — и поймав мой хмурый взгляд, побежденно вскидывает руки ладонями вперед: — Клянусь, не я.

Уже две с половиной тысячи просмотров. Счастье, что номера машины и лиц толком не видно. Но сам факт!

— Говорю тебе — ну не то пальто, бро, — доверительно лечит дружок-пирожок. — Молодая она еще. Так, покутить, потрахаться. Не стоит ее так опекать и уж тем более прикипать. На работу ее к себе тащишь! Ты в своем уме, болезный? Вы потом разведетесь, а она будет у тебя перед глазами мелькать. А то и козни всякие мутить. Бабы они, сам знаешь какие мстительные. Бывшую свою вспомни.