Невеста трех женихов

Сон снился обстоятельный: цветной, уютный, неспешный, как старательно смонтированный фильм начинающего режиссера: с долей задорного абсурда и при этом – с застенчивым реализмом.

Ее духовник, отец Николай, почему-то оказался королем Норвегии. Во сне в Норвегии было тепло, солнечно и прозрачно.

Очень скромный и сдержанный, отец Николай, как обычно, в рясе, поил их чаем в своем деревянном, с золотистыми сосновыми стенами, дворце и тихо, без улыбки, спрашивал про жизнь.

Света печалилась и думала всякую дребедень, про то, что вот повезло же Норвегии, у нее такой король… что все лучшее из России всегда забирает кто-то.

Больше всего тревожила мысль: «Как мне теперь попросить его об исповеди?..»

Но все-таки явственней всего ощущалась радость, что увидела его и что он, прощаясь, обязательно скажет: «С Богом», – и эти слова еще долго будут ее хранить.

Сосновый дворец закачался, затрещал…

Самолет резко тряхнуло. Она вздрогнула и открыла глаза. Непонятно откуда шел какой-то нехороший, жуткий вой.

Ворвалась мысль, как окончательный диагноз: «Все, долеталась!»

С раннего детства, узнав про неминуемость смерти, Света мечтала, чтобы произошло это в родном доме, в тишине размеренной жизни, текущей медленно и сладко, как тугая желто-прозрачная ниточка меда, в кругу большой, любящей семьи.

Она от жизни не просила покоя, но хоть это-то могло произойти, как представлялось…

– А может, сплю, на другое после Норвегии переключилась?

Только глаза таращились не по-сонному, и суетня вокруг ощущалась панически настоящая.

Жаль, что отец Николай не благословил, хотя бы во сне.

Ладно. Суета не поможет. Надо готовиться.

Обидно, что придется падать. Забрал бы Господь их души прямо сейчас, раз уж так суждено.

Нет! Каждому свой крест – и каждому по силам.

Она сжала руки и зажмурилась… Надо думать о хорошем. О самом дорогом и любимом. Так приказывала она себе всегда в трудные минуты. Не сметь бояться! Любить и верить!

«О деревья, деревья, деревья! Разве я вас больше не увижу? Терпеливые тополя, которые дворники ненавидят за пух, теплые томные сосны, одинокие дубы «среди долины ровныя», осенние выдумщики-клены – я так и не научилась рисовать ваши листья, добрые уютные платаны с неохватными пятнистыми стволами, кипарисы, устремленные к небу, вечно обещающие душистый южный зной…

Поддержите меня своими ветвями, обнимите, не дайте упасть!

О море, доброе море! Я боялась тебя только ночью.

Только ночью ты говорило: «Все, теперь уходи, теперь я буду думать, и мысли мои не для тебя…» И тогда, в том городе, когда мы неожиданно вышли к тебе, тихому и спящему у самых ступеней, ты неожиданно зашевелилось, завздыхало, забормотало во сне, предупреждая.