Невеста трех женихов

Есть крыша над головой, есть кусок хлеба – вот и ладно.

Да, говорили одно. А домище вон какой выбрали. Тадж-Махал. Ему теперь, сыну нашему, еще больше надо, чтоб нас обскакать, ясное дело.

Ох, как же я устала…

Ты знаешь что? Витамины пей, не забывай. Они от усталости помогают. А я вот бросила. Надо снова начать.

Ой, слышишь? Музыка… Это же твой оркестр играет, я помню. Это ты еще при мне репетировал.

Отовсюду эта музыка, Господи… Что же это они ее так громко? Я не слышу, что ты говоришь. И ты меня не слышишь? Всю жизнь эта музыка нас с тобой разлучала. Проклятая музыка! Она тебя у меня отнимала.

И ты так потихонечку привык без меня. И спокойненько с другой зажил. Помнишь, я все боялась, что ты умрешь раньше меня, потому что ты старше на полгода. И ты мне поклялся, что меня переживешь. Самым ценным тогда поклялся. Моей жизнью.

Лучше бы ты умер. Тогда это просто был бы рок, злая судьба. А я все думаю: за что ты так со мной? Что я не так сделала? Что она может, чего я не умею? И что же это я за дура была, что всегда тебе верила?

Да замолчит уже эта музыка или нет? Что они там, с ума посходили?

Боже мой! Это опять всего лишь сон был?

Это он во сне пришел! А я ему во сне про сны с ним рассказывала!

Господи, что ж это я, всю ночь с включенным телевизором?

Мишенька! Миша! Тут папу нашего показывают! Скорее! Миша! Что же ты так долго? Что они говорят? Слушай скорее!

Почему черная рамка?

Что? Я не слышу – что?

3.

 Потом остается жизнь

Вот как это было! Разве такое расскажешь? Как? Какими словами? И чтоб говорить, а не рыдать, захлебываясь… Вот – ушел. Навсегда. И вернулся к ней, Любочке. Вернулся, как она об этом мечтала. Бедный, бедный! Бедная его душенька.

Страдал перед смертью. Рвался на части. Спасения какого-то искал. И в ком искал? В пошлой хищнице, Сесильке этой окаянной. Заявилась к нему ученицей на каких-то мастер-классах и свела с ума. Он сам так и говорил, уезжая от нее, Любы, с которой и в горе, и в радости прожил всю жизнь:

– Она меня свела с ума. Я должен быть с ней. Там, где она, там жизнь.

А оказалось – смерть.

Да, хищницы умеют сводить с ума. Особенно чистых и полных любви людей. У хищниц есть цели и нет стыда.

Люба понимала мужа. Он всю жизнь провел в непрестанных трудах.

Был востребован – да. Занимался любимым делом – да. Но только труд и преодоления – вот что составляло и наполняло до краев все его годы. А с Сесилькой он вспомнил о юности своей. О теле. О своем мужском физическом теле. У мужчин легко кружится голова, если им о любви говорит молодая, смелая, манящая, дерзкая. И не просто говорит, а доказывает делом. Вернее, телом. Что тут поделать?

Надо признать, что так бывает. Такова жизнь. И ее, Любу, постигло то самое, что постигало до нее тысячи и тысячи жен.