Обережник

Реально будет обидно в этом бестолковом толковище потерять зубы или глаз.

Кто-то больно наступил на ноги, а мягкие сапоги – не берцы с железным носком. Данила зашипел от боли, стал остервенело лупить пяткой вслепую, куда мог дотянуться. В такой давке можно было спокойно стоять на одной ноге – всё равно упасть не дадут.

Ощущения были, словно Молодцов попал в автобус или вагон электрички в час пик. Толпа такая же, только ещё все кругом пытаются пнуть друг друга побольнее, не скрывая своих намерений. Сбоку кто-то изловчился, сунул Даниле по носу. В ответ ударить не получилось. Неревцы впереди вдруг ослабили хватку и… потекли. Ещё немного – и Данила смог вздохнуть полной грудью. Сразу же от души заехал в затылок неревцу, неосмотрительно повернувшемуся спиной. А толпа перед ним уже бежала.

– Ура! – закричал Молодцов, и его возглас, как и крики других словенцев, перекрыл мощный трубный звук. Он исходил отовсюду, заполнял пространство, вытесняя любой другой шум.

Данила остановился, огляделся. Посадник! Несколько воинов из его окружения держали в руках огромные сигнальные рога, от них и исходил этот невероятный звук. Словенцы в подавляющем большинстве остановились. Перед особо ярыми их соратниками, всё ещё рвущимися в бой, воткнулись в снег длинные стрелы. Дела приняли серьёзный оборот.

Посадник, окружённый гриднями в блестящих панцирях с зерцалами, чинно взошёл на помост из телеги, оглядел изрядно окровавленную толпу. Говорить не спешил, а ждал, пока концы растащат побитых. Когда среди людей полностью воцарился порядок, он заговорил красивым тренированным басом:

– Боги показали, что Гордята Всеславович не прав в своих притязаниях. Более Горазду Гореславичу не надо ничего из своей добычи, мечом взятой, отдавать. Гордяте следует выплатить головное за справедливый суд в десять гривен и три гривны Горазду за слова поносные. Если, конечно, он не захочет суда поединком.

– Не захочет! – надменно крикнул в ответ Горазд.

– Не много ли ты силы на себя берёшь, Ксянтин?! – заорал в ответ Гордята. – Ты Добрыней оставлен, пока он в походе. Добрыня покуда не вернулся, а ты уже княжьим судом гривны себя в мошну тянешь?

– Это куда он тянет?! – выкрикнули охотники из пристяжи Горазда.

Сразу поднялся гомон, посадник махнул рукой – и воины опять зарубили в рога. Мощный звук заполнил Вече, приглушил ропот, заставил ощутить неприятную пустоту в животе.

– Я здесь – голос Добрыни, – спокойно, без намёка на угрозу, произнёс посадник, – который в Новгороде поставлен князем нашим Владимиром Святославичем. Или про князя нашего чего худое хочешь сказать? Так ты не робей, говори. А ещё жалобу можешь отправить в Киев, посмотрим, чья сторона возьмёт.