Обережник

Детинец был раз в пять меньше любого из концов, но укреплён на порядок лучше. Мощные деревянные стены, составленные из идеально подогнанных друг к другу дубовых стволов, квадратные башенки с бойницами, земляной вал. Детинец стоял на холме, как и Словенский конец, а если сравнивать его с тремя другими поселениями, то это примерно как поставить рядом княжьего гридня в полном доспехе и ободранного разбойника.

В воротах дежурила стража, над ними, на козырьке, – стрелки с луками. Всё представительство пропустили внутрь. Там уже переминались с ноги на ногу истцы с толпой своих свидетелей. На большом деревянном кресле, которое так и хотелось назвать троном, сидел Ксянтин в окружении городской старшины – представителей концов, купеческих, плотницких и иных торговых сотен. Перед ним возвышался высокий помост, на котором предстояло выступать судящимся: по правую сторону стояли истцы – двое купцов с Неревского конца со своими сторонниками, по левую – Данила со товарищи. На настиле и рядом с посадником дежурили воины, для порядка. Вид у них был куда внушительнее, чем у обычных судебных приставов: суровые усатые дядьки, в железе, обвешанные оружием. Глянешь на такого и прямо-таки проникнешься законопослушанием.

Однако Данилу больше привлёк княжий терем. Площадь перед ним очистили от навоза, набросали соломой дорожку от ворот, всё солидно, по-деловому, разве что куры иногда пробегают перед надутыми от важности боярами. Но куры – это так… признак достатка. Сам терем – трёхэтажный деревянный сруб без единого гвоздя, раскрашенный и расписанный в три цвета: красный, синий и жёлтый. Наличники и притолоки украшала сложная резьба, а коньки крыш венчали фигуры животных – коня, петуха, змеи и, похоже, дракона. Они были так искусно сделаны и раскрашены, что казались живыми.

От такой красоты, особенно если учесть, какими инструментами она создавалась, на язык так и просились слова: «Умели же раньше строить».

Проза жизни тем временем напомнила о себе: на помост взобрался грузный бородач в бобровой шубе и зычным голосом объявил начало княжьего суда, потребовал от всех присутствующих поклясться богами, говорить только правду и так далее.

Затем глашатай удалился, а на сцену вышли истцы – два брата: Белян и Карп. Оба беловолосые, лицом чистые карелы или финны, родом они были из неревского конца. Уважительно поклонились Ксянтину, ещё раз поклялись Велесом и Сварогом не лгать и изложили собственное видение событий. Мол, бухой Данила подрался с мирными людьми и товар их испортил, за что с него следует спросить аж три гривны компенсации.

Молодцов был готов биться об заклад, что весь товар Беляна не стоил и гривны, но тут, как говорится, чем больше запрос, тем выше оплата.