Племя Огня

На обед был свиной суп с картошкой, зеленью и пропущенными через мясорубку для лучшего усвоения белыми грибами. Дух от котла стоял такой, что от одного запаха начинала капать слюна, а желудок бился в истерике с криком: «Дайте мне этого немедленно и побольше!». Женщины и девочки наворачивали ложками так, что только стоял стук. То одна, то другая подходили и просили добавки, и добрая повариха никому не отказывала. Все равно, при этаких нагрузках никто из них не потолстеет.

Подкрепившись, Петрович вместе со своей бригадой вернулся в цех и окунулся в дальнейшую работу.

У него и Алохэ-Анны на очереди был монтаж черного потолка в бане, а Валера получил команду приступать к изготовлению форточек для семейного общежития.

Черный потолок в бане промелькнул, как будто его и не было. Для сравнения – на бане его площадь пятнадцать квадратов, а на общежитии – сто восемь. Сразу после этого Петрович распорядился, чтобы полуафриканки месили глиняно-опилочную смесь на утеплитель, а сам начал устанавливать на каркас крыши лаги. Около трех часов дня у него закончилась и эта работа. Сразу же после него наверх залезли две полуафриканки.

То, как девочки Лизы кладут утеплитель, они видели, а остальное было лишь делом сноровки.

Пока они бегали с ведрами от глиняной ямы и обратно, Петрович присоединился к Валере, и к четырем часам вечера у них уже были готовы три форточки из десяти необходимых. Потом подошла Алохэ-Анна и сказала, что они закончили. Поднявшись на три ступеньки по приставной лестнице и заглянув наверх, вождь убедился в правдивости ее слов. Утеплитель лежал ровным, достаточно толстым слоем, и активно сох.

Женщина ожидала его внизу.

– А что это быть, такой маленький, шаман Петрович? – с интересом спросила она.

– Это, – сказал тот, – будет такое место, где мы будем всех вас раздевать догола, а потом мучить горячей водой, паром, березовыми и дубовыми вениками и едким мылом по голове. Так что готовься, моя любимая темная жена.

– Я всегда готов, – сказала Алохэ-Анна, сверкая смеющимися глазами. – Ты меня мучить – моя радоваться. Ты хорошо мучить – приятно. А потом ты мучить Фэра и остальной, а я смотреть как он радоваться. Тоже приятно."

"От этих ее слов Петрович даже немного растерялся.

Кто разболтал его самую главную военную тайну про баню? Он был склонен предполагать, что это были Ляля и Лиза. На самом же деле банной агитацией занялась Марина Витальевна и достигла в этом больших успехов. Кому, как не Мудрой Женщине, знать, что нужно женскому организму для полного здоровья?

– Да, Аннушка, – сказал он, немного придя в себя, – для нас баня – это святое дело. Впрочем, об этом так просто не расскажешь, вот придет время, сама увидишь и все поймешь.